Анастасия Монастырская

Официальный сайт

НАСТальжи

24.05.2015 Я верю в пустоту...

Когда надеваю туфли на каблуке, всегда вспоминаю Бродского. Он так писал о женских каблуках, что теперь каждая строчка на брусчатке отдается в щиколотке. Питер — это Бродский. Венеция — это Бродский. Одиночество — это Бродский. Очень жаль людей, которые не в состоянии его понять. Мне с ними неинтересно.

Вот говорят, от обиды не возвращался. А я думаю, зачем ему Питер, когда у него была Венеция. Венеция — это три Петербурга, и все свободные. 

Когда теряет равновесие
твоё сознание усталое,
когда ступеньки этой лестницы
уходят из под ног,
как палуба,
когда плюёт на человечество
твоё ночное одиночество, -
ты можешь
размышлять о вечности
и сомневаться в непорочности
идей, гипотез, восприятия
произведения искусства,
и — кстати — самого зачатия
Мадонной сына Иисуса.
Но лучше поклоняться данности
с глубокими её могилами,
которые потом,
за давностью,
покажутся такими милыми.

Да.
Лучше поклоняться данности
с короткими её дорогами,
которые потом
до странности
покажутся тебе
широкими,
покажутся большими,
пыльными,
усеянными компромиссами,
покажутся большими крыльями,
покажутся большими птицами.

Да. Лучше поклонятся данности
с убогими её мерилами,
которые потом до крайности,
послужат для тебя перилами
(хотя и не особо чистыми),
удерживающими в равновесии
твои хромающие истины
на этой выщербленной лестнице.