Анастасия Монастырская

Официальный сайт

НАСТальжи

22.04.2013 Вне конкурса

У меня есть цикл рассказов. Называется "Последний день". Всего их по задумке 12. Пишутся хаотично, под настроение. 
Сегодня в метро услышала о конкурсе. Мол, если пишете, напишите рассказ о Петербурге, лучший получит 200 000 рублей и рукопожатие губернатора. 
"О!" — подумала я. 
А что "О!"? 
Послышалось... 
Какой конкурс? Какой Петербург? 
Но всю дорогу думала, какой бы рассказ я могла написать, чтобы не получить 200 000 рублей и рукопожатие губернатора. 
Приехала и написала. 

ПРИГЛАШЕНИЕ 
Все тот же сон: нож аккуратно входит в горло, и я начинаю дышать. Воздух толчками – allegro – просыпаюсь. 
Луна взошла. 
День обещает быть. 
Завариваю кофе. 
Комкаю приглашение. 
Заматываю горло веселым шарфиком. Привет тебе, Тэффи! Как ты догадалась, что все будет… так?
Так хорошо.
Есть перспектива. Не Росси. Со вчерашнего дня Росси под запретом. 
На улице музыка. Воздушные шарики. Нарядные дети. Умытые взрослые. Речь-Вавилон. Битком набитые автобусы. В центр. Приглашены. Все. Мы. 
Желтые ленты ближе к Среднеохтинскому. 
Дома отмечены. Через один, через два. Историческая рулетка. В приговоренных – эвакуация. Люди спешно выносят мебель, телевизоры, котов, канареек, цветы – жизнь. Слева и справа горы прошлой жизни. Самой разной. Цветной и потускневшей. Заштопанной и сытой. 
Б/у. 
«Что тебе снится, крейсер Аврора?»
Крейсер Аврора потоплен два года назад. Он тоже прошлая жизнь, о нем – не надо. 
Поправляю шарфик и думаю, с чего все началось.
С болот. Кость к кости, череп к черепу, и мостовая. 
С Алексея Петровича, родившегося не у того отца, не в той стране, не в то время и полюбившего не ту женщину. Все, что сделал хорошего, проклял. Теперь – достало. 
С чего все началось. 
С Екатерины, встречавшей белые ночи на Дворцовой, пока муж спал в Зимнем. 
С Павла. Поправляю шарфик. 
С Черной речки и Пушкина. С Мойки и Пушкина. Пушкин месяц как под запретом. Значит, не с него. 
Со Столыпина. С Николая. С семнадцатого.
С женского полка, изнасилованного.
С Кирова, убитого.
Со Стрельны. 
Труп зарезанной таджикской девочки. Теплее. 
Сквер Галины Старовойтовой с черными кленами, на листьях – плесень. Из года в год. Почти, но не то. 
С чего все началось.
Сосули. 
Снег и соль. 
Пробки. Венки вдоль дорог. 
Блокадное кольцо.
Огородики у Исаакия. В 43-м. В 44-м. 
Фугаска. Зеленые цепочки. Бабушка катится по крыше – спину прижигает к тонкому заграждению. Она выйдет замуж. У нее родится мама. У мамы – я. У меня – мой сын. Но сейчас она на крыше, и ничего не решено. Значит, не с нас. И не с улицы, которая опаснее при артобстреле. 
С чего все началось. С того, что учительница исправила слово «апельсин» на «опельсин» и пояснила, что «опельсин» потому, что он оранжевый. 
С этого. С кофе, который оно. Или с ветерана, который тоже оно и с пролежнями. 
С домов под снос. С траурно-праздничных мероприятий в честь Победы. 
Я не знаю, где мне поставить знак вопроса. Если нет вопроса, нет и ответа.
…На площади Восстания режут барана. Возле стелы. В народе ее звали «Кошмар парашютиста». Теперь не зовут. Нельзя. Раньше там была Знаменская площадь, потом сквер с сиренью, потом стела, теперь баран. Баран молчит, когда его режут. Что он скажет. Ему нечего сказать, пока его режут. 
Справа кресты и хоругви. 
Слева – красные флаги и черные флаги.
Кого-то бьют. 
Кого-то – убивают. 
Кого-то – любят. 
Праздник. 
Люди заполняют Невский, собираются в массу, масса выплескивается на Дворцовую. 
Эрмитаж в желтых лентах. 
В желтых лентах Конюшенная, Летний, Марсово поле, Моховая, Гороховая, Садовая, Измайловский, Обводный. 
Дом Зингера – желтый. 
Спас-на-Крови — желтый.
Петроградка – желтая. 
Желтые вены на запад, восток, юг и север. 
Вижу Достоевского. Под пальто – топор. Смешной. С топором и на них? 
- Уходите, Федор Михалыч, Христа ради. Не ровен час и вас запретят. 
- Я политический. У меня алиби — гражданская казнь. 
- Кто помнит. Кто знает.
- Это вопрос?
- Риторический. 
Профиль Ахматовой. 
Жираф Гумилева. 
Щетина Блока. 
Англетер Есенина.
Дом Набокова.
Полдень. 
Выстрел на Петропавловке. В последний раз. Невыносимо пахнет сиренью. Десять лет, как вырубили, но сегодня вдруг… зачем-то… в последний раз. 
Барабанный бой. 
Крики. 
Музыка. 
К смертной казни.
Приговаривается.
Петербург.
Приговор окончательный. 
Обжалованию не подлежит. 
Привести в исполнение. 
Валяй! 
...Еду домой. Мой дом здесь. В этом городе. 
Не помню имени. 
Невыносимо болит голова. По-московски. Если я здесь, почему она болит по-московски?!
Где я?! Кто я?!
Саднит горло, и шарфик намок от воздуха. 
Воздух пахнет болотом и тиной.
Все вокруг смеются и счастливы. 
Доеду и умру. Даже не знаю, почему. 
Просто доеду.
Просто умру. 
А как иначе?