Все сказки, как правило, оканчиваются свадьбой. Их герои живут долго и счастливо и умирают в один день. Такой вот банальный, но красивый сюжетный ход.

В романтическую историю о прекрасной принцессе, перед которой раскрылись двери роскошного дворца, поверил весь мир. Слишком уж соблазнительной оказалась сказка о современной Золушке – леди Диане Спенсер, принцессе Уэльской. Поверила в нее и сама Диана, забыв, что happy end – прерогатива мыльной оперы. В реальной жизни почему-то все происходит иначе. А в качестве награды Золушку в лучшем случае ждут предательство и измены,  в худшем – смерть.

“Павиан” королевской крови

Со дня смерти леди Дианы прошло много лет.  За это время история ее взаимоотношений с принцем Чарльзом приобрела вполне законченный и отчасти стилизованный вид. В первые годы брака Диана очень любила своего мужа, но его измены привели к тому, что отношения между супругами стали натянутыми. В итоге они начали жить раздельно. Однако истинной причиной для развода послужили многочисленные депрессии принцессы, а потом ее позорный адюльтер с придворным офицером. Английский двор упорно придерживался именно такого хода событий, сознательно умалчивая о многих вещах.

Однако английские обыватели, включая прессу, довольно скептически отзывались о безумной любви леди Ди к своему мужу. Нынешнего короля бульварная пресса когда-то называла не иначе, как “павиан-аутсайдер” или “принц ноль”.  Камилла Паркер в свою очередь получила довольно меткое прозвище – “Лошадиная особа”. Кстати сказать, брата Чарльза, герцога Йоркского, за излишнюю полноту англичане предпочитали насмешливо величать “герцог-поросенок”.

Образ Дианы, напротив, до сих пор вызывает неизменную  любовь и восхищение. Впрочем, в частных разговорах британцев нередко можно услышать и следующее: самой роковой ошибкой Дианы было ее решение лечь в одну постель с Чарльзом.

Такое циничное отношение англичан к истории брака Дианы и Чарльза вполне объяснимо. В чем-чем, а в недостатке ума леди Ди никогда нельзя было обвинить. Еще до замужества она прекрасно знала о сексуальных грешках своего жениха, да он их особо-то и не скрывал. 

И все же по-человечески Диана была привязана к Чарльзу. В период жениховства принц казался милым и заботливым, они оба строили поистине королевские планы и мечтали о детях. Для современной Золушки Чарльз стал пропуском в другую, сказочную, жизнь. Она бессознательно воспринимала жениха как одну из составляющих их брачного соглашения, итог которого – английский престол. Что ж в этом плохого? Свадьба Дианы и Чарльза в какой-то мере оказалась матримониальной сделкой века. Сделкой, основанной на доверии и дружеской симпатии.  Мисс Спенсер вполне устраивала королевскую семью: молода, красива, с хорошими манерами, из знатной, но обедневшей дворянской семьи. Чем не жена для наследника! Что касается самой леди Ди… Какая девушка откажется стать принцессой из сказки, даже если довеском к престолу является “принц ноль”?! Искушение было слишком велико. Поддаться ему так просто…

Принцесса Диана: будни и “праздники” 

В день своей свадьбы Диана была удивительно хороша. После чопорных королевских особ неопределенного возраста и невзрачной внешности англичане впервые увидели молодую, привлекательную женщину. Английскую розу, как ее позже назвал Элтон Джон. Но этот день, когда вся Англия с восторгом следила за роскошной свадебной церемонией, стал, по сути, единственным счастливым днем в семейной жизни принцессы Уэльской. Буквально на следующий же день Чарльз отправился с очередным сексуальным визитом к своей любовнице, а Диана осталась один на один с дворцовым этикетом и “любящей” свекровью.      

Она, безусловно, знала, что привыкнуть к новому образу жизни будет трудно. Однако Диана  не ожидала, насколько тяжело это окажется в реальности. Ее, словно слепого кутенка, бросили в ледяную воду и с интересом наблюдали: выплывет или нет.

 По мнению королевы, она  все делала не так. Не так одевалась, не так фотографировалась, не так общалась с журналистами, наконец, не так воспитывала детей. Чарльз был занят своими собственными проблемами и не вмешивался в напряженные отношения матери и жены. По мере того, как критика со стороны свекрови увеличивалась, любовь простых людей к Диане только крепла. Впервые за несколько десятилетий английская монархия стала популярной в народе. Популярной, благодаря Диане. Политические акции  Чарльза, соответственно, резко упали в цене. Хотя казалось бы, куда уж ниже… И это, конечно, не понравилось королеве. Диану взяли во дворец, чтобы она подарила Чарльзу наследника, но не для того, чтобы она подрывала авторитет собственного мужа.

Королева Елизавета оказалась особой властной и достаточно жестокой в оценках и собственных поступках. Она следила за каждым шагом обеих невесток – леди Сары и леди Дианы, неизменно принимая сторону своих безалаберных сыновей. Им можно было изменять женам, пьянствовать, дебоширить – все сходило с рук. В то время как неправильно подобранная шляпка какой-либо из невесток вызывала шквал негодования. Воспитанию внуков и внучек Елизавета также уделяла немало внимания: молодые мамы могли общаться со своими детьми столько, сколько полагалось по дворцовому этикету. Не больше и не меньше.

Эта ситуация привела к тому, что и Сара, герцогиня Йоркская, и Диана, принцесса Уэльская, начали бунтовать. Сперва нерешительно, затем все с большим размахом. Бесить свекровь и шокировать двор доставляло им особое удовольствие. Впрочем, формы протеста у Сары и Дианы были разными. Как и они сами.

Бабий бунт во дворце

Свой протест против фальши и ханжеских условностей английского двора леди Сара выражала с помощью фривольных и откровенных нарядов, делавших ее похожей на шлюху. Она намеренно опаздывала на регламентированные встречи, делала весьма недвусмысленные заявления для прессы, приоткрывая частные тайны английского двора. Ей приписывали несколько любовников, которых она, собственно, и не скрывала. Англичане называли эту рыжеволосую красавицу “чертенок Сара”. В отличие от Дианы, герцогиня Йоркская обладала сильным и своенравным характером: любое замечание в ее адрес вызывало бурную ответную реакцию. В итоге королевскому терпению пришел конец. После нескольких лет раздельного проживания герцога и герцогини Йоркских последовал развод. Первая брешь в безупречном Виндзорском дворце. Елизавета уже было вздохнула с облегчением, но не надолго. Леди Сара и после развода продолжала вести весьма активную жизнь: появлялась на приемах, флиртовала с мужчинами и… зарабатывала деньги. Писала и издавала книжки для детей. Ведь как ни крути, а свою резиденцию – небольшое имение неподалеку от Виндзора – она оплачивала сама. Две с лишним тысячи долларов в месяц. Благотворительная деятельность герцогини также не прошла мимо внимания английских налогоплательщиков. В то время как “герцог-поросенок” наравне с Чарльзом вызывал лишь презрение и раздражение.

Леди Диана начала с другого: с попытки суицида. Вряд ли она в тот первый раз действительно хотела покончить с собой, скорей всего, это было жалким стремлением хоть как-то привлечь внимание близких ей людей. Но каждый был занят только собой и своими проблемами. А Диана задыхалась от одиночества и пустоты. Ей казалось, что все указывают на нее пальцем, перешептываясь об изменах Чарльза и недовольстве Елизаветы. Повсюду ее сопровождали любопытные глаза и вспышки фотокамер: ни на минуту нельзя было расслабиться. За ее нравственностью следили все, одновременно недоумевая, почему у этой красивой и одинокой женщины до сих пор нет любовника. Время от времени в бульварной прессе появлялись грязные сплетни о личной жизни Дианы и Чарльза. Иногда о похождениях супруга леди Ди узнавала со страниц газет. 

Постоянное напряжение, одиночество и стрессы привели к тому, что у Дианы развилась булимия. Она постоянно хотела есть и не могла остановиться. Журналисты с восторгом раздули эту сенсацию. А королева посчитала нужным пригласить к принцессе психиатра. Еще одно унижение. И снова ряд попыток покончить с собой… Но они воспринимались как обыкновенная блажь. Как же иначе можно назвать то, что произошло в апартаментах принцессы, когда в ванне она одновременно вскрыла себе вены на руках и ногах, и только случайность спасла ее жизнь?!

И все же принцесса Уэльская была сильной личностью, вопреки всему она нашла в себе силы начать жизнь заново и доказать, что и у розы бывают острые шипы.

…Окружающие недоумевали. Неожиданно Диана изменилась: стала увереннее в себе, похорошела, о ее элегантных нарядах говорили все кому не лень. Сперва причину этих перемен связывали с благотворительной деятельностью принцессы. Свою нерастраченную нежность и любовь она целиком отдавала детям-инвалидам и  неизлечимо больным людям. День леди Ди был расписан буквально по минутам: больницы, благотворительные общества и прочее, прочее… Растущая популярность Дианы бесила королеву. Когда Чарльз пытался совершить что-либо подобное, пресса разражалась гомерическим хохотом, так неестественно и нелепо он выглядел. Леди Ди была естественна и искренна в своих проявлениях, и люди это чувствовали… 

Но, как оказалось, она просто влюбилась. Впервые в жизни. Страстно и безоглядно. Влюбилась в придворного офицера, а по совместительству, ее инструктора по конному спорту.

Принцесса Диана: “Я совершила страшную ошибку!”

Пуританская Англия была в шоке. В стране, где до сих пор негласно действует постулат – “в постели английские леди не шевелятся”, сама мысль об адюльтере уже является преступлением. В данном случае в глазах общественности Диана совершила двойное преступление.  Помимо супружеской измены, она прямо заявила о своем праве любить того, кого она хочет, невзирая на отсутствие у своего избранника титула или состояния.

Джеймс Хьюит оказался полной противоположностью Чарльзу. Красив, уверен в себе, в меру нахален. Диана была покорена: впервые она могла себе позволить не думать ни о чем, кроме собственной любви. Ей было мало коротких встреч, заполненных бурными ласками и объятиями. Она хотела большего. И Диана начала писать письма своему любовнику – в каждом из них крик и боль, и вместе с тем удивительная нежность к Джеймсу. 

Когда писем стало много, Хьюит, не долго думая, их продал. Почерк, мысли и чувства принцессы Уэльской оказались хорошим товаром, за который “желтая” пресса отвалила вероломному любовнику немало денег. А параллельно он написал и собственные мемуары по мотивам романа. Вскоре последовала и другая  публикация – на этот раз внучки Бориса Пастернака, Анны Пастернак – “Влюбленная принцесса”. Так о факте измены стало известно всему миру.

Такого предательства Диана не ожидала. Она привыкла к назойливости папарацци, к сплетням и слухам, но то, что ее любовь оказалась штучным товаром, выставленным на продажу, вызвало у леди Ди настоящий шок. Ее обвиняли все: муж, не вылезавший из постели любовницы, ханжа-королева, редактора бульварных газет и Джеймс Хьюит, публично заявивший, что с его стороны ничего, кроме мужского интереса, не было и нет. Его, дескать, занимало лишь одно: каково это, заниматься сексом с будущей королевой. “Я совершила страшную ошибку!” – сказала принцесса, услышав об этом.

Принц Чарльз, в свою очередь, подал на развод.

Интервью с шипами

Возможно, случись эта эмоциональная катастрофа на несколько лет раньше, Диана снова впала бы в затяжную депрессию. Но на дворе стоял 1994 год. Из вчерашней застенчивой Золушки Диана превратилась в зрелую, смертельно оскорбленную женщину. И она решилась на ответный удар. Дала весьма откровенное интервью телевидению.

Это был ее звездный час. Вся Англия прилипла к телевизорам. Аналогичную картину можно было наблюдать и в тех странах, где принимали канал “ВВС”. Королева пила сердечные капли и периодически “теряла сознание”. А Диана исповедовалась тысячам людей. Это была горькая исповедь брошенной жены, преданной любовницы, матери, у которой отняли детей. Она рассказывала о частых приступах булимии и попытках самоубийства, о вмешательстве в ее частные дела назойливых журналистов, об одиночестве, из-за которого не хочется жить. Леди Ди прекрасно знала, что после этого разговора в прямом эфире она вновь останется одна, и ей придется все начать с начала. И все равно принцесса Уэльская нашла в себе мужество заявить о своем личном праве жить так, как она считает нужным. О праве развестись с мужчиной, которому она не нужна. О праве матери воспитывать и любить своих детей, невзирая на то что они принцы крови. И, наконец, о праве женщины любить и быть любимой. В конце концов, разве она этого не заслужила?!

Надежды Виндзорского замка на то, что после этого имя Дианы люди будут вспоминать с отвращением, не оправдались. Леди Ди в мгновение ока стала королевой человеческих сердец. Титул, который невозможно ни отнять, ни потерять. Он вечен.

Попытка быть счастливой

28 августа 1996 года брак принца и принцессы Уэльских был, наконец, расторгнут. “Сделка века” продлилась 15 лет. Впервые за эти годы Диана Спенсер почувствовала себя свободной. Теперь она могла делать все, что хотела. Или почти все, что хотела. Ведь в качестве своеобразного залога в Виндзорском дворце остались ее сыновья. С их помощью Дианой по-прежнему продолжали манипулировать. Но и тот кусочек счастья, который ей путем неимоверных усилий удалось выторговать, приносил немало удовольствия. Она продолжала заниматься благотворительной деятельностью, выставив на аукцион свои наряды и драгоценности, встречалась с людьми, которые были интересны прежде всего ей самой, а не королеве Елизавете. Путешествовала. Наслаждалась жизнью. Надеялась на то, что придут другие, лучшие времена.

Судьба оказалась к ней одновременно жестокой и щедрой. Словно в награду, в последние месяцы жизни она наконец подарила Диане Спенсер настоящую любовь. Надежду на новый брак, на этот раз заключенный по любви. Доди аль-Файед. Впервые ее любили просто за то, что она есть. А все остальное – титулы, богатство – было неважно. Наверное, они оба чувствовали, что за это счастье придется заплатить сполна. Ведь, как говорится, в одной поговорке: “Бери у Бога все, что хочешь, только вовремя плати по счетам”. И за счастье на морском побережье Диане и ее избраннику пришлось заплатить самую высокую цену.

…Они жили недолго и счастливо, и погибли в один день. История Золушки ХХ века закончилась в тот момент, когда в машина, в которой ехали принцесса и Доди попала в катастрофу. Дианы не стало. Легенда продолжает жить.

Другая история любви: https://mo-nast.ru/zinaida-rajh-parallelnye-puti/

Моя страница в ВК: https://vk.com/a.monast

The post Принцесса Диана: сто лет одиночества first appeared on Анастасия Монастырская.

Жизнь Зинаиды Райх раскололась на две половины: в первой она преклонялась перед своим мужем. Во второй — боготворили ее.  В первой остались страсть и нежность, унижения и боль, во второй — стабильная семейная жизнь, пьянящий успех, зарубежные поездки, и страх, что все это внезапно оборвется.

Пролог

Привычку ежедневно принимать ванны в советском государстве считали буржуазным пережитком. Однако Зинаида Райх так не считала. Вот и сейчас, окунувшись в теплую воду, Зинаида Николаевна горько усмехнулась: кто бы сейчас говорил о роскоши, богеме… В их доме поселился страх. Со дня ареста мужа, Всеволода Мейерхольда, прошло всего лишь 24 дня. Долгих, горьких, черных. Календарные отметины могли бы рассказать о том. Что происходило здесь в июле 1939 года: череде несчастий, преследовавших Райх; обыске, во время которого ее всячески унижали, ночных слезах, и наконец, о письме к Сталину… Этого письма свободолюбивая Зинаида себе так и не простила, но иначе было нельзя: ей так хотелось спасти Севу.

 Не думать… Не думать… Не думать…  1939 год медленно перемалывал ее знакомых, теперь вот добрались и до семьи Мейерхольда. Сперва Всеволод, потом наступит ее черед. Мелькнула мысль: хорошо, что Сергей не дожил до этого дня. И вторая — а ведь все могло быть иначе, если бы…

 Теплая вода обволакивала измученное тело, вызывая в памяти воспоминания.

Зинаида Райх: последствия ультиматума

… Молодость — удел максималистов. Эсерка, курсистка, полиглотка и, наконец, просто красавица, Зиночка Райх считала юношеский максимализм своим основным достоинством. В 1917 году в Петрограде так легко было казаться свободным и независимым. Смешливая машинистка Зиночка, сотрудница левоэсерской газеты «Дело народа» привлекала к себе многих, не остался в стороне и начинающий поэт Сергей Есенин. Случайно заглянув, он вскоре стал постоянным посетителем редакции. Зинаида не сразу догадалась, что Есенин влюблен в нее: поэт долгое время ухаживал за подругой Райх. И вдруг предложение-ультиматум. Если откажете — покончу с собой. Только спустя годы, Зинаида поняла, что Есенин любил  и ценил только то, что ему не принадлежало. Кусок пирога в чужом рту казался слаще, талант — ярче, женщина — красивее, слава — громче. Он и полюбил-то Райх только потому, что ею восхищались знакомые.

После свадьбы молодые поселились на Литейном. Зинаида Николаевна старалась сделать их первый общий дом уютным и гостеприимным. Есенин с упоением играл во взрослую семейную жизнь. От холостяцких попоек важно отговаривался: «Я, брат, жену люблю». Однако идиллия продолжалась недолго. В стране начались разруха и голод, в душе поселилась смута. С рождением дочери игры в любовь окончательно завершились, началась борьба за выживание. Есенин  сдался первым.

Почему это произошло, снова задалась вопросом Зинаида Николаевна, и в которой раз себе ответила — друзья и недруги, стихи и слава, алкоголизм и ежедневные скандалы. Она изо всех сил старалась удержать тонкую ниточку, соединявшую их судьбы, но с каждым днем это было сделать все сложнее и сложнее.

Мариенгоф. Злой гений их семьи.  Он сразу же невзлюбил жену приятеля, прилюдно называя смазливой толстой еврейкой. Делал все возможное, чтобы их разлучить. Как-то битых два часа уговаривал Зинаиду оставить поэта. Она отказывалась, говорила, что нужна мужу. И тогда Мариенгоф с упоением стал рассказывать о другой женщине, с который якобы жил Сережа. Райх собирала вещи и плакала, потом ушла. Впрочем,  только Мариенгофа стоит винить в распаде семьи. Ему вторил Вадим Шершеневич: «Мне надоело смотреть на эти райх-итичные ноги!» А сколько раз ей приходилось скрываться от злых насмешек и побоев мужа в грязных гостиницах.  Сколько раз он выгонял ее с годовалой Танюшкой ночью на улицу, а сам пил в сомнительной компании. 

Сын Костя появился на свет уже  после того, как они расстались. Есенин был против его рождения, но она настояла. Вечная женская ошибка — привязать любимого с помощью ребенка. Да где там… Они давно уже шли параллельными путями, а параллели, как известно, не скрещиваются. Последней каплей стал тот эпизод в вагоне, тогда она с трудом уговорила Есенина посмотреть на новорожденного. Пьяный Сергей, откинув покрывало, усмехнулся:

— Черный он, какой-то! В роду Есениных таких не было!

И, весело насвистывая, вышел из вагона, даже не оглянувшись. Она качала больного сына и плакала, а вместе со слезами из нее уходило чувство зависимости. Потом тысячи километров в грязном поезде, болезнь сына, тиф, от которого она едва не сошла с ума. В бреду она видела Сергея. Кто же знал, что развязка их запутанной любовной истории еще впереди…

Зинаида Райх и ее выжженная душа

 Она тяжело пережила развод. Есенин находился в зените славы, рядом с ним то и дело мелькали другие женщины, вскоре поэт женился на Айседоре Дункан. А что Райх? Двое детей на руках, самое страшное голодное время, в доме нищета, а душа полностью выжжена. Но от тоски спасает только одно: желание доказать ему, она по-прежнему лучше всех, что это он виновен в их разрыве, не разглядел, не сберег, не оценил. И Райх решает стать актрисой.  Осенью 1921 года она попала в студию к Всеволоду Мейерхольду.

Он заметил ее сразу: шапка темных волос, бархатистые, вишневого цвета глаза, белоснежная кожа, роскошная фигура. Но даже  внешняя красота отступала перед красотой душевной, искры таланта начинающей артистки, казалось, преображали все вокруг. Райх медленно оттаивала, слои горечи постепенно сходили с ее сердца, и Мейерхольд видел перед собой актрису, с которой можно  было работать, и женщину, которую нужно было любить. Зинаида сперва испугалась той нежной, глубокой любви-страсти, которую в нем пробудила.

— Я разведена. У меня двое детей. Я никому не верю.

— Я люблю вас, Зиночка. А детей усыновлю.

Между ними лежали преграды: двадцать лет разницы, осуждение и сплетни знакомых, проклятие первой жены Мейерхольда, тень командора-Есенина. Иногда  Зинаида Николаевна признавалась себе, что по-прежнему любит первого мужа, но он был далеко, а так хотелось свой кусочек женского  счастья. И она решилась…

 Мейерхольд действительно усыновил ее детей. Он сделал из нее великолепную актрису, но самое главное — этот усталый, больной, измученный жизнью человек подарил Зинаиде дом и семью. Каждое желание молодой жены тотчас же исполнялось, ее окружили вниманием и любовью, это для нее ставились лучшие спектакли, устраивались заграничные вояжи. Зинаида Николаевна жила словно в очарованном мире, куда почти не проникали жестокость и грубость советского строя.

Есенин вновь возник в ее жизни. Сперва наглый, самоуверенный. Успехи бывшей жены удивили поэта, нежность и признательность, которые Зиночка испытывала к Мейерхольду — ранили, а нежелание ворошить прошлое — уязвили. Райх стала запретным плодом, чей знакомый вкус так хотелось воскресить. Понятно, что поэт кинулся на новый приступ. Впервые он почувствовал зависимость от своей бывшей жены и детей, если, конечно, любовь, можно назвать зависимостью. Сергей Есенин страдал без детей, ревновал и желал Зинаиду, чей успех в Москве и Петербурге затмил успех Айседоры Дункан. Поэту казалось, что он одержал вверх в этой молчаливой схватке, когда, наконец, Зинаида Николаевна тайком начала с ним встречаться. Но эти редкие свидания лишь добавляли горечи и боли в их и без того сложные отношения. В одну из таких встреч Райх сказала: «Параллели не скрещиваются». Мужа Зинаида Николаевна и не собиралась бросать, хоть кое-кто и злословил о ее патологической зависимости к Сергею Есенину. Дескать, позови ее поэт, так и зимой, босая, побежит.

Мейерхольд тоже страдал и ревновал, но при этом он был бесконечно благодарен своей молодой жене за те радость и свет, которые она внесла в его жизнь. Если любишь человека, принимай его таким, какой он есть. Всеволод Эмильевич и принимал, вместе с чувством-червоточиной, какое его блистательная супруга испытывала к Есенину. Ни разу он не позволил себе ни единого упрека или грубого слова. Сдержался даже, когда посредине ночи пьяный поэт позвонил в дом и потребовал показать ему детей. Спящих Танюшу и Костю вынесли в переднюю. Есенин перекрестил сына и дочь, а после заплакал.  По себе.

Только однажды Мейерхольд нарушил собственное вето, брезгливо сказав подруге-сводне, устраивавшей свидания Есенину и Райх:

— Не надо. Зиночка опять будет несчастна.

Есенин уже тогда предчувствовал свой финал. Он беспробудно пил, потом лечился от алкоголизма и снова пил. Родник творчества становился все более мутным, пока и вовсе не иссяк. И все же ни Зинаида, ни Мейерхольд не ожидали столь роковой развязки. Они жили в Москве, когда вдруг раздался телефонный звонок. Услышав известие о самоубийстве Есенина, Зинаида не медлила:

— Я еду к нему.

— Зиночка, подумай…

— Я еду к нему.

    — Я еду с тобой.

В эти страшные дни он не отпускал жену ни на шаг от себя. Поддерживал около гроба, когда она кричала: «Сказка моя, куда ты уходишь?». Заслонил, когда бывшая свекровь обвинила прилюдно: «Ты во всем виновата», а по возвращении бережно и осторожно выводил из депрессии. Он всегда был рядом. Зинаида привыкла во всем на него полагаться. Он действительно была за мужем, за его спиной.

Что имеем, не храним… Тучи начали сгущаться над театром и их семьей уже в тридцатых годах. Сперва запретили спектакль, которому оба — муж и жена — отдали так много сил, потом их исключили из партии. Мейерхольд понимал, какая именно его ждет  развязка. Но Зиночку, единственную и обожаемую, было бесконечно жаль, ведь не выдержит, сломается. Она создана для радости и удовольствия, а не для тяжелой жизни. В последние годы Зинаида Николаевна буквально балансировала на грани безумия, сказывались последствия сыпного тифа, которым она переболела после разрыва с Есениным. «Без меня она погибнет», — твердил Мейерхольд знакомым и друзьям.

Его арестовали в Петербурге. Незадолго перед арестом Всеволод Мейерхольд пытался дозвониться в Москву, домой. Жена не брала трубку. В квартире вот уже несколько часов шел обыск.

…Зинаида Николаевна посмотрела на себя в зеркало. За эти дни она резко постарела и подурнела, ей было страшно, но ради Всеволода придется жить и бороться. Странно, она всегда полагала, что их судьбы с Мейерхольдом так же, как и в случае с Есениным, идут параллельными путями, правда, очень близко друг к другу. И вдруг, спустя годы, параллели пересеклись, вопреки всем законам математики. Только сейчас она поняла, что Есенин в ее жизни страшная сказка, а Мейерхольд — единственно верным и настоящим. Ради этого стоит жить. Зинаида Райх улыбнулась и вышла из ванной комнаты.

Мощный удар сбил ее с ног.

Она закричала.

В тело вонзился нож.

Эпилог

В ночь с 14 на 15 июля 1939 года Зинаида Николаевна Райх была зверски убита в своей квартире. Неизвестные преступники нанесли ей 17 ножевых ран, выкололи глаза. Никто из соседей не пришел актрисе на помощь. Убийц так и не нашли.

 Всеволода Мейерхольда расстреляли позже. Но до последнего мгновения режиссер не переставал повторять, что единственно, ради кого стоит жить — это его жена, Зинаида Николаевна Райх.

Другая история любви: https://mo-nast.ru/sergej-esenin-begstvo-ot-ljubvi/

Моя страница в ВК: https://vk.com/public176523965

The post ЗИНАИДА РАЙХ: ПАРАЛЛЕЛЬНЫЕ ПУТИ first appeared on Анастасия Монастырская.

Ради нее он прибыл в столицу, позволил себя нарядить, словно шута на ярмарке, и водить по вычурным салонам. Ради нее он сходился со знаменитыми женщинами и затем безжалостно их бросал. Наконец, только во имя  славы великого поэта Есенин сознательно растоптал  собственную личность, а также, походя, разбил судьбы нескольких женщин, искренне его любивших.

Сергей Есенин и его забулдыжное месиво дружбы

Столичному бомонду стихи молодого Есенина не нравились, так как казались слишком сложными и  провинциальными.  Впрочем, подобное отношение мэтров искусства можно было заметить и к другим самородкам, приехавшим покорять большой город. Оказавшись в Петербурге, Есенин сразу же окунулся в его ночную жизнь. За пару  месяцев его рязанская красота поблекла: золотые кудри развились, глаза помутнели от многочисленных  попоек и бессонных ночей. Друзья Есенина, с которыми он в то время практически не расставался,  впоследствии назвали те дни “трактирно-салонным” хаосом есенинской жизни. Он кутил напропалую, весело развлекался с проститутками и учился матерно выражаться. Современники с восторгом вспоминали, что в последнем поэт вскоре стал настоящим виртуозом. Он без малейшей запинки скороговоркой выругивал “малый матерный загиб” Петра Великого, включающего 37 слов. Позже он в совершенстве освоил и “Большой загиб”, который состоял из 260 слов. Этим талантом в дореволюционной России мог похвастаться только Алексей Толстой.  А в промежутках между матом поэт писал стихи, пользовавшиеся большой популярностью среди поклонников иманжинизма.

 Мнение близких друзей  для Сергея Есенина значило много. Будучи ужасно мнительным и неуверенным в себе, он еще не сумел приобрести лоск столичной жизни, и безумно боялся совершить какую-либо непростительную ошибку, которая могла бы отдалить миг приближающейся славы. И здесь на помощь с дельными (а порой и не очень) советами приходили его товарищи по кабакам и проституткам. Далеко не последнюю роль играло и их отношение к  женщинам Есенина. Одно только слово поэта Мариенгофа или, к примеру, художника Юрия Анненкова могло навсегда отвратить Есенина от очередной любовной пассии.

Именно так случилось в его первом браке с Зинаидой Николаевной Райх. Мариенгоф сразу же невзлюбил жену приятеля, которую называл смазливой толстой еврейкой. Он делал все возможное, чтобы их разлучить. Впрочем, не только он один. Ему вторил Вадим Шершеневич: “Мне надоело смотреть на эти райх-итичные ноги!” Зинаиде Николаевне не раз приходилось скрываться от злых насмешек и побоев мужа в грязных гостиницах.  Рукоприкладствовать, кстати сказать, Есенин любил. Будучи пьяным он как-то признался одной из своих многочисленных пассий: “Я сам боюсь, не хочу, но знаю, что буду бить. Вас не хочу бить, вас нельзя бить. Я двух женщин бил, Зинаиду, Изадору, и не мог иначе, для меня любовь – это страшное мучение, это так мучительно. Я тогда ничего не помню…Смотрите, быть вам битой”.

От  этого брака  родилось двое детей – Татьяна и Константин. Причем сын появился на свет уже  после того, как супруги расстались. Когда Райх была проездом в городе, она с трудом уговорила Есенина посмотреть на новорожденного. Пьяный Есенин, откинув покрывало, усмехнулся:

— Черный он, какой-то! В роду Есениных таких не было!

И весело насвистывая, вышел из вагона поезда, даже не оглянувшись на плачущую Зинаиду Райх.

Спустя несколько лет Райх вышла замуж за Всеволода Мейерхольда, сменив профессию секретарши на амплуа ведущей актрисы. Но, невзирая на обожающего ее мужа,  она все равно продолжала любить Есенина. Люди, близко ее знавшие, нередко говорили: позови ее сейчас Есенин, она бы, босая, в чем есть побежала к нему. Эта психологическая зависимость была намного сильнее доводов рассудка. Зинаида Николаевна после признавалась, что самое страшное и главное в ее жизни было связано с именем Сергей. Она неоднократно делала попытки возобновить отношения с Есениным, но после признала свое поражение: “Параллели не скрещиваются”.        

Сергей Есенин: моя женщина должна быть знаменита

Случайных любовниц у Сергея Есенина было немало, хотя он панически боялся заболеть сифилисом, и при малейшем прыщике бежал к врачу.

К претенденткам на роль постоянной партнерши поэт предъявлял одно жесткое условие: женщина должна быть знаменитой. Ни красота, ни молодость, ни деньги, не могли увлечь его так, как мировая известность его потенциальной партнерши. Он хотел иметь подругу, равную себе самому.

Друзья как-то познакомили поэта с Шаляпиным. Одиозность этой личности настолько потрясла  Есенина, что он буквально забился в углу, не сводя восхищенных глаз с великого певца. “Вот это слава”, — прошептал он и в то же мгновение заметил рядом с собой угловатую некрасивую девочку – дочку Шаляпина.  Весь вечер он не сводил с малышки глаз, шептал ей на ушко всякие нежности. А позже, когда вся честная компания очутилась на улице, Есенин мечтательно сказал: “А как бы было здорово жениться на ней. Представляете,  супружеский союз – Шаляпина и Есенин!”

Поэтому Зинаида Райх, женщина, в сущности, простая и малообразованная, не могла удовлетворить матримониальных амбиций восходящей звезды русской словесности. В 1921 году они развелись. Есенин еще не знал, что этот год окажется для него переломным, и он встретит женщину, которая на всю жизнь станет для него воплощением ненависти и сумасшедшей страсти.

Танцовщица из Америки

В 1921 году, будучи за границей, А.В. Луначарский познакомился с известной американской танцовщицей Айседорой Дункан. Американка с восторгом слушала рассказы советского министра культуры об Октябрьской социалистической революции, а затем сделала наркому совершенно неожиданное предложение: она хочет учить советских детишек древнегреческим танцам.

Луначарский, вернувшись в СССР, вызвал Дункан в Москву. Сразу после приезда она писала друзьям: “По пути в Россию я чувствовала то, что должна испытывать душа, уходящая после смерти в другой, светлый мир…”.

Айседора действительно начинала новую жизнь. Ирландка по происхождению, она долгие годы прожила сначала в Америке, потом в Париже. Именно во Франции ее постигло страшное горе: машина, в которой ехали ее двое детей, рухнула с моста в Сену. Малыши погибли. Дункан с трудом пережила эту трагедию, до конца жизни она искала на улице лица детей, похожих на ее собственных. В память о них она сделала танец скорбящей матери: по траурную музыку Шопена она отчаянно кружилась, держа на вытянутых руках маленький гробик.

Советское правительство, на первый взгляд, отнеслось к Айседоре более чем благосклонно. Ей даже позволили открыть танцевальную школу в Москве. Школу, где дети так и не смогли понять свою учительницу.

Когда перед кучкой детей появлялась погрузневшая пятидесятилетняя Дункан, окружающие недоумевали: как она может чему-либо научить советских детей. Она же тихо им говорила по-английски:

— Дети, я не собираюсь учить вас танцам: вы будете танцевать лишь тогда, когда сами этого захотите. Я просто научу вас летать, как птицы, и дышать свободно, как облака.

Переводчик тем временем переводил:

— Детки, товарищ Изадора вовсе не собирается обучать вас танцам. Потому что танцульки являются пережитком гниющей Европы, она научит вас махать руками, как птицы… А в общем и целом, подражать жестикуляции зверей…

М. Горький так вспоминал об Айседоре тех лет: “Пожилая, отяжелевшая, с красным некрасивым лицом, окутанная платьем кирпичного цвета, она кружилась, извивалась в тесной комнате, прижимая к груди букет измятых цветов, а на толстом лице ее застыла ничего не говорящая улыбка”. Именно такой Есенин и увидел впервые Айседору.                          

 Сергей Есенин и Айседора — великий дуэт

Они познакомились осенью 1921 года. Увидев Есенина, Дункан сразу же мелодично пропела, забавно коверкая русские слова: “Зольютая голова”. Потом приблизилась к поэту и страстно поцеловала его в губы:

— Ангел!

Потом поцеловала еще раз:

— Черт!

В этот же вечер они ушли вместе, чтобы не расставаться в течение  года. 365 дней угара, синяков и любовного акцента. Мнения друзей разделились. Одни говорили: “Она великолепна”. Другие злобно нашептывали: “Зачем тебе эта старая стерва?” Есенин бесился и от того, и от другого, не понимая, что истинная любовь выше толков и сплетен, она их просто не замечает.  Поэт по-своему привязался к “волоокой Гере”. А  2 мая 1922, перед отъездом за границу, они расписались в ЗАГСЕ. Айседора радовалась как ребенок: “Впервые, у меня есть свой законный муж. Я жду подарков и поздравлений”.

Она любила его страстно, так, как может любить зрелая женщина, испытавшая в своей жизни много горя. Она благодарила бога за каждое мгновение, проведенное рядом с ним, подчиняясь любой прихоти или приказу, подставляя сразу обе щеки, как для поцелуев, так и для оплеух. Это была чувственная страсть стареющей любовницы, перемешанная с материнским чувством.

Он же ее ненавидел. Ненавидел и любил. Ярость рождали насмешки окружающих над ее стареющей внешностью и расплывающейся фигурой; ее слава, о которой говорили повсюду, ее уникальный талант. Она обладала гораздо большей популярностью, чем он, мало кому известный в мире, поэт Сергей Есенин. Он говорил: “Изадора, танцуй!” И она танцевала. Он требовал: “Изадора, пей!” И она послушно глотала водку. Он приказывал: “Целуй!” И она покрывала жаркими поцелуями грязные подошвы его ботинок. Рабская покорность этой женщины в свою очередь поработила и самого поэта. Он не мог вырваться из объятий американской танцовщицы. А может быть, и не хотел.

За ночь  до отъезда за границу они собрались все вместе на последний банкет. Присутствовали Мариенгоф, Анненков, Шершеневич. В какой-то момент, оторвавшись от губ Айседоры, Есенин с пьяной тоской крикнул Мариенгофу: “Ненавижу ее! Толька, замени меня, Христа ради!”

Наутро они уехали из СССР.

Неудачный вояж

Турне оказалось настоящей пыткой для обоих. Есенин не знал английского языка, и этот барьер принес много горя и ему, и его новоиспеченной жене. Айседора, в совершенстве владея десятком иностранных языков, в свою очередь не знала русского. Вот такая причуда судьбы.

Во время многочисленных приемов Есенину все время казалось, что над ним смеются, называют жиголо и бездарным русским мужиком… Он срывался, хватал Айседору за руку и силком тащил в отель. Там он ее нещадно избивал, требуя дословного пересказа о том, кто и что говорил о нем. В Америке, Берлине он неизменно чувствовал себя изгоем. Встречаясь с эмигрантами, он сразу тащил их в кабак, где, напиваясь,  плакал: “Где моя жизнь? Где моя дочь? Я ведь ничего не люблю. Ничего… Только детей своих люблю. Дочь у меня хорошая – блондинка! Топнет ножкой и кричит: Я – Есенина! Вот какая дочь… Мне бы к детям, в Россию, а я вот мотаюсь…”

Через несколько дней он снова жаловался очередным собутыльникам: “Я хожу по рукам”.

Есенин любил мировую славу Айседоры Дункан больше, чем ее земной источник в виде женщины. На берегах Америки разрыв новоявленной супружеской пары стал неминуем. Он уехал.

 Есенин вернулся в Москву, одетый с иголочки и безнадежно пьяный. Вместе с ним прибыл и багаж: чемодан с грязными носками и разорванными шелковыми рубашками. И, просиживая ночи в дешевых кабаках, сочинял новые телеграммы в адрес брошенной жены: “Я говорил еще в Париже, что в России я уйду. Ты меня очень озлобила, люблю тебя, но жить  с тобой не буду…”. Наутро он благополучно забывал слова любви, брошенные на ветер.

Даже спустя несколько лет он не смог забыть свою жену-иностранку. Накануне своей свадьбы с внучкой Л. Толстого он отправил Айседоре телеграмму: “Я люблю другую, женат и счастлив. Есенин”. Последний крик больного и одинокого человека.

Судьба Айседоры сложилась трагически. Она потеряла все: детей, любимого человека, карьеру. Финальной точкой  ее сломанной жизни стал красный шарф, который, зацепившись за колесо автомобиля, задушил великую актрису и удивительную женщину. Даже в смерти она превзошла своего золотоволосого любовника, создав напоследок о себе красивую и печальную легенду.

Вверх по лестнице, ведущей в ад

В Россию вернулся совсем другой Есенин: с зачатками сильного психического заболевания. Ежедневное беспробудное  пьянство лишь усугубило нарождающееся безумие. Есенина отправили в психиатрическую клинику. Для того, чтобы понять, что с ним происходило в те страшные дни, достаточно прочесть поэму “Черный человек”. Но тогда, при своевременной медицинской помощи и теплой поддержке друзей поэта удалось спасти. Правда они сумели лишь оттянуть приближения конца. Есенин погибал от того, что ненавидел себя самого. Мысль о собственной бездарности и никчемности, помноженный на мнительность и алкоголь не давали ему спокойно жить. Как-то в разговоре с Ириной Одоевцевой он философски заметил:

“- Напрасно не пьете. Вам необходимо научиться. Водка помогает.

— Отчего помогает?

— От тоски. От скуки.  Если бы не водка и вино, я уже давно бы смылся бы с этого света. Еще девушки, конечно. Влюбишься – и море по колено! Зато потом как после пьянки, даже еще хуже. До ужаса отвратительно…”

18 сентября 1925 года он вступил в брак с Софьей Толстой,  внучкой  писателя.   Еще одна дань великому человеку и чужой славе. Свадьба была грустной, словно поминки по погибшей душе. Молодые напоминали двух смертников, обреченно вступающих на брачный эшафот. Семейная жизнь не удалась, несмотря на то, что Софья Толстая-Есенина оказалась полной противоположностью  Зинаиде Райх и Айседоре Дункан. Роковую роль здесь сыграла брезгливость Есенина: “Жадная, глупая…Опутали они меня. Я ее никогда не любил…”.

Единственной женщиной, которая имела влияние на поэта, была Галина Артуровна Бениславская. Она очень любила Есенина, несмотря на то, что они никогда не были близки физически. Только к ее чутким и очень женским советам прислушивался уже больной Сергей Александрович.

 И вот финал           

О тайне смерти Есенина ходит много легенд, каждый год появляются новые документы и свидетельства. Было ли это самоубийство, или убийство, никто в точности не знает. Но, как совершенно справедливо писал Ю. Анненков: “висельник, залитый кровью вскрытых вен, это уже слишком…” Возможно, когда-нибудь мы действительно узнаем, что именно произошло в гостинице “Англетер”.

Зинаида Райх, Айседора Дункан, Галина Бениславская – любовь и ненависть поэта поставило на их судьбах роковую печать.

Ровно через год после смерти Есенина добровольно ушла из жизни Галина Бениславская. Она застрелилась на могиле поэта, оставив невнятную предсмертную записку:

“Самоубилась здесь, хотя и знаю: после этого еще больше собак будут вешать на Есенина. Но и ему, и мне это будет все равно. В этой могиле для меня все самое дорогое….

Если финка будет воткнута после выстрела в могилу – значит, даже тогда я не жалела.

Если жаль – заброшу ее далеко.

1-я осечка…”

Еще через год смерть закрутила на горле Айседоры Дункан изящную алую петлю…

А через 12 лет в своей квартире была зверски убита Зинаида Райх. Убийц так и не нашли. Кажется, что и после гибели в “Англетере” есенинская душа металась в поисках покоя и любви.

Все же человек, которого так любят, счастлив по-своему… Но Есенин всю жизнь сторонился любого проявления чувств, убегая от малейшего проявления любви… И в конечном итоге убежал от самого себя.

Еще одна история любви: https://mo-nast.ru/marija-bashkirceva-zhizn-bez-predislovija/

Моя страница в ВК: https://vk.com/public176523965

The post Сергей Есенин: Бегство от любви first appeared on Анастасия Монастырская.

Мария Башкирцева. В 12 лет она грезила о славе и любви. В 16 – только о любви, а в 23 – о безболезненной и быстрой смерти. Судьба выполнила лишь последнее желание. Русская художница, автор самого парадоксального и откровенного дневника, сгорела от чахотки почти в одночасье. Ее единственный любовный роман, наполненный самолюбованием и эгоизмом, принес молодой женщине, одновременно и счастье, и горечь. Мария Башкирцева страстно любила только одного человека – себя. Умирая, она жалела, что так и не добилась для “своего величества” ни общественного признания, ни всепоглощающей мужской любви. 

Мария Башкирцева и ее любовь через край

Разумная любовь к себе – это вполне естественное поведение для любой творческой личности. Это норма. Но есть эгоизм, который, кроме себя никого не замечает, более того, он всячески стремится подчинить себе каждого, кто встает на его пути. Мария Башкирцева была безмерно эгоистичным человеком. С малых лет она мечтала властвовать над людьми. Для власти годилось все: удачное замужество, богатство, карьера и громкая слава певицы. Именно из-за непомерного тщеславия она и затеяла в двенадцать лет писать свой дневник. Дневник был запасным вариантом, на тот случай, если бы ей не удалось прославиться в будущем. Что может быть интереснее, чем откровенная исповедь взрослеющей женщины, час за часом, день за днем. Такого история еще не знала.

Она боялась потерять даже минуту своей драгоценной жизни, словно предчувствовала раннюю гибель. Задержка учительницы на полчаса воспринималась как страшная и непоправимая трагедия: “Мне тринадцать  лет; если я буду терять время, что же из меня выйдет!”.

Но учиться Мария хотела лишь для того, чтобы стать знаменитой. В смелых мечтах она представляла себя на сцене императорского театра, у ее ног бесновалась публика. Именно тогда Башкирцева делает еще одну запись в своем дневнике: “Никогда не нужно позволять заглядывать в свою  душу, даже тем, кто нас любит. Нужно держаться средины и, уходя, оставлять по себе сожаления и иллюзии. Таким образом, будешь казаться лучше, оставишь лучшее впечатление. Люди всегда жалеют о том, что прошло, и вас захотят снова увидеть; но не удовлетворяйте этого желания немедленно, заставьте страдать; однако не слишком. То, что стоит нам слишком многого страдания, теряет свою цену”. Да, умение кружить  мужские сердца было у этой девочки в крови. Уважение к себе и  необузданная гордыня – вот что выделяло Марию Башкирцеву из толпы ее сверстников.

Мария Башкирева: Девиз на двоих

Она мечтала стать певицей. В тринадцать – четырнадцать лет, ее голос был приятным, но еще не окрепшим. Слабые легкие и постоянные боли в гортани требовали щадящего режима и  мягкого жаркого климата. Может быть, поэтому семья Марии так часто останавливалась в Ницце, а когда девушке исполнилось шестнадцать, они переехали в Рим.

Странная судьба, даже родины как таковой у Марии Башкирцевой не было. В три года ее увезли из России, и с тех пор девушка питала к русским просторам непередаваемую антипатию. В России ей все казалось диким и скучным, желтеющие нивы вызывали брезгливость, а светское общество насмешку. Единственное исключение из российских ландшафтов составлял зимний ночной Петербург. Она часами бродила по набережной Невы, украшенной яркими огнями.

 Больше всего Мария любила Италию и Париж.  Понравился ей и Рим. Хотя причина такой внезапной симпатии объяснялась весьма просто: в этом вечном городе Мария встретила свое первое девическое увлечение.

Своенравная рыжеволосая певунья умела производить впечатления на мужчин. На скачках она познакомилась с молодым повесой, графом Пьетро Антонелли, племянником кардинала. Почти сразу же начался  этот странный и непонятный роман, роман неискренний и надуманный. Пьетро во что бы то ни стало, желал обладать русской красавицей, она же  в ответ разыгрывала романтическую влюбленность. Именно разыгрывала, поскольку о настоящем чувстве здесь и речи не шло. Графские ухаживания и пылкие признания льстили женскому самолюбию и тщеславию, но не более того. Она старалась убедить себя, что возникнувшее чувство по отношению к Антонелли – настоящее. В этом ее убеждаои романтические прогулки, милые безделушки и постоянные клятвы в любви. Последние оказались наиболее эффективным действом сломить сопротивление гордячки. Она уже подумывала о том, чтобы выйти за Антонелли замуж. Как-то между молодыми людьми произошел довольно любопытный разговор:

— Какой ваш девиз? – спросил он.

— Ничего – прежде меня, ничего – после меня, ничего, кроме меня.

— Прекрасно, таков же и мой.

— Тем хуже!

Но как показало потом время, это “хуже” наступило для Марии.

Мария Башкирцева и ее погибшая репутация

Обе семьи выступили против этого брака. Родители Башкирцевой считали, что их талантливая и красивая дочь может найти себе более богатого и титулованного мужа. Клан Антонелли возражал против православной религии невесты, а также ее молодости. В общем, пока родственники судили да рядили, Пьетро умудрился назначить Марии свидание. На задворках ее дома, в лунную римскую ночь, все как полагается. На свою беду Башкирцева мало, что знала об истинном характере своего суженого. Между тем, племянник кардинала слыл известным Дон Жуаном, соблазнять барышень для него означало примерно то же, что и дышать. Впрочем, невинность Марии он пощадил. Влюбленные ограничились тем, что бегло поцеловались перед расставанием. Увы, репутация Башкирцевой после этого свидания погибла. Уже на следующий день по Риму поползли слухи о безнравственном поведении русской барышни. Отныне о браке Пьетро даже и не заговаривал. Спустя несколько месяцев после отъезда Марии Башкирцевой он женился. Узнав об измене, обманутая невеста была жестоко уязвлена. Не так нужен был этот человек, как постоянное выражение его любви. Ее гордость, тщеславие так и не смогли примириться с этой потерей. Вдобавок она не смогла простить себе и того единственного поцелуя. Девушке казалось, что ее губы почернели от грязи и похоти. Незадолго до смерти, вспоминая о своем увлечении, Мария с горечью написала:

“…Все думали, что я была тогда влюблена, и все читающие подумают, что… И никогда-то, никогда, никогда этого не было. В минуты скуки, вечером – особенно летним – часто представляется таким счастьем возможность броситься в объятия какого-нибудь влюбленного человека… Мне самой сотни раз представлялось это. Ну, а тогда нашлось имя, которым можно было его называть  — Пьетро. Ну, Пьетро, так Пьетро! А тут еще фантазия назваться племянницей кардинала, который мог сделаться Папой. Нет, я никогда не была влюблена и никогда этого уже не будет. Теперь, чтобы понравиться мне, человек должен быть таким возвышенным; я так требовательна! А просто влюбиться в какого-нибудь хорошенького мальчика – нет, этого уже никогда не может быть”.

Парижские надежды

И она действительно больше никем не увлекалась. Нанесенная обида оказалась с червоточиной, она медленно разрушала душу и сердце. Ни один из окружающих мужчин не казался Марии достойным ее любви. Замужество эта юная феменистка воспринимала, как пожизненное заключение, как сознательное насилие над личной свободой.

Вскоре после разочарования с Пьетро Башкирцеву постиг новый удар. Она потеряла голос, а вместе с тем и возможность когда-либо выступать на профессиональной сцене. Будучи всесторонне развитым человеком, Мария занялась музыкой. Но и тут ее постигло разочарование, она стала терять слух. Оставалась живопись, благо и к этому у нее были неординарные способности.

Один из ее знакомых как-то воскликнул: “Я никогда не видел такой лихорадочный жизни”. Начинающую художницу изнутри сжигал огонь одержимости. Просыпаясь и засыпая, она бредила о славе. Себя она теперь именовала без ложной скромности: “Мое величество”. “К счастью или несчастью, но я вижу в себе такое сокровище, которого никто не достоин, и на тех, кто смеет поднимать глаза на такое  сокровище, я смотрю как на людей, едва достойных жалости.  Я вижу в себе какое-то божество…”. В семнадцать она написала: “В 22 года я либо стану знаменитостью, либо умру”. В погоне за тенью своих желаний она устремилась в Париж, где поступила в единственную женскую мастерскую Жулиана. Теперь Мария без устали рисовала, пытаясь достигнуть совершенства в последнем из искусств. Музыка, пение, литература ее жестоко обманули. Оставалась живопись. Последняя надежда, пропитанная парижской акварелью и болью в груди.

Вечная любовь

“Я знаю человека, который меня любит, понимает, жалеет, полагает жизнь на то, чтобы сделать меня счастливою, который готов для меня на все и который никогда не изменит мне, хотя и изменял мне прежде. И этот человек – я сама.

Не будем ничего ждать от людей, от них мы получаем только обманутые надежды и горести” — писала Мария Башкирцева в 1876 году. Признать собственный эгоизм – поступок мужественный. Но добровольно отречься от других – это еще и безумие.  Легко ли любить только себя? Нет. Роман с собой также, как и любовь к другому человеку переживает свои взлеты и падения, только на смену ревности приходит зависть, а вместо страсти ты неистово ищешь удовлетворение собственных амбиций. Восхищение собой перерастало в ненависть (ненавидеть себя – вот пытка!) и наоборот. Иногда ей хотелось выбежать на улицу и закричать: “Это же Я! Посмотрите на меня! Почему вы меня не любите?”. Этой полуглухой замкнутой девочке, постоянно переживающей приступы тяжелого болезненного кашля, было очень тяжело жить в вакууме одиночества.  Она жаждала, чтобы ее любили, чтобы ее способности и талант, наконец, были признаны окружающими. Увы, до чужих  проблем мало кому есть дело. И тогда она решила, что будет любить, холить и лелеять только свое величество.  Так надежнее и безопаснее.

Путь к медали

Между тем, в мастерской Жулиана Башкирцева делала несомненные успехи. Ее этюды и наброски отличали чувственность и какой-то внутренний надрыв. Сперва Жулиан не мог поверить, что маленькая Мари Рюс никогда ранее не брала уроки рисования. Приехавший в студию известный французский художник того времени Робер Флери, посчитал, что открыл новую звезду. Они оба часами возились с ее работами, обучая и наставляя. Мария иногда делилась с подругами, что стала мэтров живым товаром, на котором можно сорвать выгодный куш. Она не спала ночей, почти ничего не ела и работала до изнеможения. Вскоре ее заслуги оценили должным образом – Мария получила первую награду, медаль, за одну из картин. И тут в ней что-то сломалось. Живопись вызывала приступы раздражения, ничего не получалось. Глядя на обнаженных натурщиков, она подсознательно ощущала, что упустила нечто главное в своей жизни: она так и не познала плотской любви, да и духовной, в общем-то, тоже. А художник, как и литератор, без этого знания абсолютный ноль. Между тем, время было упущено. Конечно, вокруг нее по-прежнему вилась стая поклонников, но она их брезгливо отталкивала: несносный О., старый N., невозможный  NN. Так, свита, которая делает королеву. Но короля-то, даже самого плохонького, так и не было. “…Мне кажется, что я должна умереть. Я не могу жить: я ненормально создана, во мне бездна лишнего и слишком много недостает; такой характер не может быть долговечным. Если бы я была богиней и вся вселенная была бы к моим услугам, я находила бы, что мои владения дурно устроены… Нельзя быть более причудливым, более требовательным, более нетерпеливым…”.

Оборванная переписка

Она любила трех писателей: Бальзака, Золя и Мопассана. Правда, упоминая о Бальзаке, Мария обычно добавляла: “ Он опасен. В чтении его книг незаметно пролетит вся жизнь”. Неизвестно, что подвигло Марию, которой едва исполнилось 23 написать пылкое и полное признаний письмо. Да еще кому – Ги де Мопассану, мужчине презиравшим женщин. Он не смог ей не ответить. Так завязалась эта переписка. Но в отличие от Марии, Мопассан относился к этой заочной форме общения с известной долей цинизма и лени. К его услугам были реальные податливые женщины, а эта русская предлагала терпкую смесь каприза, обреченности и восхищения, да еще на расстоянии. Да и сколько можно осуждать  одно и то же. Даже самая умная женщина рано или поздно надоедает. Обладая редкой интуицией и прозорливостью, Мария сразу же почувствовала фальшь в ответных посланиях именитого писателя. И сама оборвала их отношения: “Прощайте… Вы меня не стоите”. Что ж, знаток женских душ и желаний, действительно ее не стоил. Уже после, оказавшись около могилы Марии Башкирцевой, он признался:

— Она была достойна лучшей участи. – И отшвырнул тростью засохший цветок…

Агония

К этому времени она была безнадежно больна. Постоянные боли в обоих легких, непрекращающийся кашель, жар и украдкой спрятанные платки с пятнами крови. Чахотка разрушала ее здоровье. Пытаясь наверстать упущенное, Башкирцева писала одну картину за другой, делала десятки набросков и дописывала свой дневник. Забавно, но она находила в себе силы торговаться с Богом: “Дай мне дожить до 30 лет, испытать любовь, добиться славы, а после забирай!”. Бог молчал, а приступы становились все чаще. В пятнадцать лет она так легко писала о смерти, а теперь начала ее бояться. Каждый день знаменовал победу и надежду на будущее. Тем более только сейчас, летом 1884 года о ней, наконец, заговорили. Газетные публикации, отзывы, выставки, предложения из музеев. В свои неполные двадцать четыре Мария Башкирцева могла взять реванш… Но не успела…

31 октября 1884 года она умерла после мучительной агонии. Последние дни художница молча плакала. О чем? О несправедливости человеческой жизни? О несбывшейся любви? Или же о бренности существования вообще? Кто знает…

Начиная свой дневник, Мария Башкирцева писала, что хочет прожить свою жизнь без предисловия. К сожалению, последующие годы оказались пусть талантливым, но предисловием. А жизнь так и не успела начаться: “Умирая молодой, внушаешь сострадание всем другим. Я сама расстраиваюсь, думая о своей смерти. Нет, это кажется невозможным. Ницца, пятнадцать лет, Рим, безумства, живопись, честолюбие, неслыханные надежды – и все для того, чтобы окончить гробом, не получив ничего, даже не испытав любви!

Я так говорила: люди, как я, долго не живут, особенно при таких обстоятельствах, как мои. Жить – значило бы иметь слишком много”.

Другая история любви: https://mo-nast.ru/jelvis-presli-sindrom-korolevskogo-uspeha/

Моя страница в ВК: https://vk.com/a.monast

The post Мария Башкирцева: Жизнь без предисловия first appeared on Анастасия Монастырская.

 
Мальчишка в черных штанишках

 
В жизни Элвиса Пресли любое значимое событие, как правило, происходило вопреки всем существующим обстоятельствам.  Будто какие-то неведомые силы направляли этого взбалмошного юнца на единственно правильный  и верный путь. Поистине, из любой ситуации он выходил с  наибольшей выгодой для себя. Трудно было найти более неподходящую пару, чем его родители – Глэдис и Вернон. Невзирая на отвратительную нищету и полное отсутствие любви, они умудрились не только пожениться, но и худо-бедно просуществовать бок о бок свыше двадцати лет, изнуряя друг друга многочисленными придирками и изменами.

На свет Элвис появился спустя полчаса после рождения своего брата-близнеца Джесси. И хотя Джесси выглядел гораздо крепче и здоровее, он по странному стечению обстоятельств умер в тот самый момент, когда Элвис сделал свой первый вздох. Глэдис Пресли расценила эту смерть как знак свыше. Джесси словно уступал дорогу своему более талантливому и удачливому брату. В дальнейшем она не уставала повторять, что Элвису суждено прожить эту грешную жизнь за двоих, за двоих придется и расплачиваться.

Это была на редкость странная семья. Отец, увивающийся за каждой юбкой, а в перерывах между интрижками “отдыхающий” в тюремной камере. Мать, которую неудачные роды лишили былой привлекательности и возможности иметь детей. И сын, обладающий невероятным магнетизмом и музыкальностью.  И, пока Вернон просиживал в кабаках и жаловался всем кому не лень на свои бедность и беды, между Глэдис и ее обожаемым сыном раз и навсегда установился негласный договор.

Элвис не мог сделать и шага без согласия матери, но в то же время он был единственным, кто ласкал ее, стараясь выполнить любое  желание миссис Пресли. По городу ходили слухи об их болезненной привязанности друг к другу. Мать и сын ни на минуту не расставались, они даже спали в одной постели, тесно прижавшись друг к другу. Мать для Элвиса была священна, любое оскорбление в ее адрес он воспринимал, как смертельную обиду в свой адрес. Уже после ее смерти, будучи зрелым человеком он никогда не занимался сексом с рожавшими женщинами, предпочитая несовершеннолетних девочек. Любая женщина, у которой подрастали дети, была для него табу.

Характер Пресли оказался колючим клубком противоречий. Он страстно желал, чтобы его любили, причем, чем больше людей испытывали это чувство, тем спокойнее ему жилось на свете. Ради любви окружающих Элвис шел на любые жертвы. На последние деньги он покупал дорогие подарки, обволакивал знакомых флером обаяния и буквально душил их заботой и вниманием. Даже в армии он выкинул фортель – преподнес весьма неожиданные дары всем курсантам своего взвода: шейные платки и модные джинсы. В память о служебных буднях.  Парни были в восторге. Что уж тут говорить о девушках, которым явно везло больше, и в отношении любви, и в отношении щедрых презентов: цветы, жемчужные колье, золотые браслеты и французские духи. Все это небрежно бросалось к ногам очередной пассии.  Но иногда на Элвиса что-то находило. Он погружался в отвратительную депрессию, хамил, пил и кутил, эпатируя публику странными нарядами и прическами. В провинциальном городке, где жизнь текла тускло и размеренно, его яркие розово-черные костюмы сводили всех с ума. Сочетание розового и черного цветов так и осталось визитной карточкой Пресли. Своим постоянным любовницам  певец неизменно дарил черные и розовые кадиллаки.

Он обожал дорогие машины, фешенебельные дома, красивые вещи. При этом  редко принимал душ, испытывая к воде излишнюю враждебность и подозрительность. Единственно, чему он особо уделял внимание – была чистка зубов. После каждого приема пищи, где бы он ни находился, Элвис шел чистить зубы. Ему постоянно казалось, что рот у него грязный, поэтому дорогие зубная щетка и паста всегда находились под рукой. Из-за этого детского невроза он не любил целоваться и не терпел, когда даже самые близкие люди прикасались к его тарелке или чашке.

 
Элвис Пресли и его сексуальный взлет

 
Несмотря на все эти странности и постоянные перепады в настроении, уже в юности Элвис понял свое истинное предназначение. Сцена. Только там он освобождался от детских комплексов, назойливой любви матери, стыда за судимость отца, подсознательной вины за смерть брата. Там он царил. На сцене  в течение первых же минут певец достигал экстаза, который можно было сравнить лишь с оргазмом – маленькой упоительной смертью. Его состояние молниеносно передавалось зрителям, словно под гипнозом, они внимали каждому движению певца.  А его магнетический голос сводил с ума все женское население в возрасте от десяти лет и выше.     

                                                                                                                                     
Он стал популярным в неполные восемнадцать. А еще через год, наступил тот звездный час, который бывает только один раз в жизни и который всего за 365 дней принес вчерашнему бедняку 24 миллиона долларов. Плюс проценты. Этот звездный час,  вопреки всем прогнозам о падении Пресли с эстрадного Олимпа, растянулся на много лет вперед. Так тоже иногда случается, правда, гораздо реже и увы, не со всеми.

Пресли колесил по стране, собирая баснословные гонорары и вызывая ненависть старшего поколения. Его обвиняли в растлении малолетних, эпатаже публике, эксбиционизме, оргиях, постоянном употреблении наркотиков. Но чем больше родители кричали о вреде Пресли на молодой растущий организм, тем быстрее девушки старались расстаться  с чем угодно, лишь бы остаться наедине с рок-н-ролльным идолом.  И, надо сказать, расставались, причем, с особой выдумкой и пылом. Когда с невинностью, когда со скромными сбережениями за входной билет, а когда и с душевным покоем. Элвис не гнушался предложенными дарами. После каждого концерта он неизменно уходил под руку с очередной Лолитой. Правда,  не всегда дело заканчивалась банальным сексом. Пресли очень боялся спать один, вдобавок он страдал лунатизмом. Ночью ему было необходимо чувствовать под боком чье-нибудь тело, пусть незнакомое, но юное, уютное и податливое. Неслучайно продюсер внимательно следил за личной жизнью своего подопечного, во-первых, похождения певца поддерживали имидж первого секс-символа Америки; во-вторых, успокаивали его расшатанные нервы и снимали накопившийся стресс; ну, а третьих, исключали всякую возможность раннего брака. Так оно и было, пока в сумасшедших буднях Пресли,  не появилась юная Джун Джуанико.

 
Мать и будущая невестка

 
Они познакомились на концерте Элвиса. Заметив ее, он с трудом допел песню, не отрывая глаз от миловидного личика Джун. А после схватил девушку за руку и, задыхаясь, спросил: “Ты ведь не уйдешь, правда? Ты останешься со мной?”. У Джун хватило духа нервно пропищать: “Я подумаю!”. О чем тут, право, думать, когда весь концерт прикосновение Элвиса жгло ее пальцы…
Они жили в разных городах, но Пресли не переставал звонить Джун. Он не понимал почему его так влекло к этому миниатюрному созданию. Наконец, девушка  сама не выдержала разлуки и приехала в Мемфис, город, окутанный звездной славой короля рок-н-ролла. И он сразу же познакомил Джун с родителями. Встреча прошла, что говорится, на “ура”.

— Мама, папа. Это моя невеста Джун. Джун – это мои мама и папа.

— Добрый день. – Смущенно прошептала бордовая от волнения Джун.

Отец плотоядно оценивал девичью фигуру, а Глэдис неподвижно сидела на стуле, уставившись на лицо гостьи. Потом заплакала. Это были слезы по собственной юности и неудавшейся жизни, бешеная ревность и кое-что еще. Сходство. Наверное, она первая обратила внимание сына на этот нюанс. Девушка была очень похожа на Элвиса: те же волосы, те же глаза, тот же смуглый цвет лица. В лице Джун Глэдис неожиданно получила неприхотливую и любящую дочь-невестку, точную копию сына. Эта девушка олицетворяла для нее и умершего Джесси, и юного внимательного Элвиса, нежно гладившего ее по спутанным волосам в минуты горечи и обиды. Хотя нельзя сказать, что, повзрослев, он не заботился о матери: несколько дорогих автомобилей, преимущественно кадиллаки, дом в престижном районе, счета в банках. Но былого общения уже не было, и Глэдис чувствовала себя обделенной. Теперь же все могло измениться. Джун поселилась у нее, и Пресли, словно в стародавние времена, все чаще приезжал домой, проводя свободное время с матерью и невестой. Втроем они были счастливы. Почти счастливы. Поскольку Глэдис не давала молодой паре даже получаса, чтобы побыть наедине. Да еще Джун время от времени показывала характер, стараясь быть самой собой, а не молчаливой девушкой знаменитого Элвиса Пресли. 

Все шло к свадьбе. Но тут случилось непредвиденное: подхватив инфекционное заболевание,  Глэдис умерла в течение трех дней. Элвис был безутешен: во время панихиды он не отходил от гроба матери, постоянной расчесывал ее волосы и гладил сложенные на груди руки. Знающие люди боялись, что он тронется умом…

С Джун пришлось расстаться. Девушка, сама того не желая, постоянно напоминала ему об утрате, о тех счастливых днях, которые они провели в доме его матери. Жалела ли о разрыве сама Джун? После она вспоминала: “Жить с Элвисом означало ходить по краю бездны.  Он не терпел никаких проявлений личной свободы. Любимая женщина должна была стать его точным отражением. Но зачем, если можно просто посмотреть в зеркало?” Джун сумела вовремя остановиться, и тем самым сохранить свою личность и свободу.

    
 Галатея  с цыпками  

      
Каково это, нести бремя славы? Когда каждый твой день, твои чувства, мысли, поступки, внешность принадлежат многомиллионной стране, а не тебе самому. Элвис не заметил, как втянулся в порочный круг, откуда не было выхода. Он очень уставал от концертов и съемок в фильме, сперва снимать накопившийся стресс помогали многочисленные нимфетки, алкоголь, наркотики, шумные оргии.  Но вскоре и они утратили свой эффект. Однажды Элвис все-таки сорвался, совершив попытку покончить с  собой. Однако перед тем, как выброситься с последнего этажа, он собрал толпу журналистов и поклонников. Пресли разгуливал по окну и кричал в ликующую толпу: “Меня никто не любит! Я хочу умереть!” А люди внизу восторженно вопили: “Мы любим тебя, Элвис! Не умирай!”. Он и не умер, на это просто не оказалось времени. В середине многолетнего марафона за успех и богатство Элвис встретил очередную Лолиту – Присциллу Белью. Точнее, ее привел продюсер Пресли, который давно уже занимался подбором любовниц для певца.

Элвис Пресли 
Присцилле к тому времени исполнилось всего 14 лет. Но ее характер, внешность идеально подходили для звезды кино и шоу-бизнеса. Она имела все шансы, чтобы стать постоянной подругой уставшего короля. И стала-таки.  Правда, до поры до времени он не покушался на ее невинность, предпочитая легкий петтинг и целомудренные объятия перед сном.
В малышке Белью его привлекало совсем иное, нежели зов плоти. С ней он чувствовал себя хозяином. В его власти  было изменить всю жизнь Присциллы, сделать эту девочку полностью зависимой от себя самого. И он принялся за дело. Сперва изменил цвет волос, затем прическу, затем манеру вести себя. Подобрал соответствующий гардероб. Присцилла не заметила, как превратилась в миниатюрное подобие Элвиса Пресли. Она говорила и думала как он, поступала, как он ей велел, мирилась с изменами и постоянными попойками своего кумира. Пресли же постепенно терял к взрослеющей девочке интерес: он добился того, чего хотел, получил двойника-любовницу, а после, как и следовало ожидать, остыл.

 
Элвис Пресли и неудачный брак

 
Правда, не настолько, чтобы в конечном итоге не жениться на ней. Все-таки годы шли, пора было подумать и о семье. Сложившейся репутации секс-символа уже мало что могло повредить, тем более, такая мелочь, как брак. У них родилась дочь, это событие сразу сделало Присциллу неприкасаемой. Больше они не занимались любовью. Казалось бы, можно было лить слезы и сетовать на судьбу. Как бы не так. В этом браке Присцилла отыгралась за все. Она была молода, полна сил. Элвис медленно старел, зато очень быстро толстел. Он по-прежнему много пил, баловался наркотиками и не знал умеренности в еде. А Присцилла тем временем заводила любовников, и развлекалась, как умела. И неожиданно для всех она бросила мужа и ушла к другому мужчине.

Вот этого Пресли никак не ожидал. Что бы там ни было, жена считалось его личной собственностью. Он сам вылепил ее по своему вкусу и подобию. Этакую маленькую Галатею для собственных нужд и удовольствий. И вдруг оказалось, что вчерашняя девочка выросла и превратилась в заурядную стерву, которая вдобавок заявила права не только на личную жизнь, но и на его собственность, нажитую многолетним непосильным трудом. Разве можно бросить секс-символа? Можно, и даже нужно, утверждала Присцилла. Она казалась вполне довольной и счастливой, освободившись от семейного гнета и опеки мужа. Пресли сходил с ума от ярости и ревности, представляя, как другой мужчина ласкает тело матери его ребенка.  На каждом концерте под воздействием наркотиков он пытался объяснить своим поклонникам, почему они расстались. Говорил, что все еще любит ее. А после начинал петь, с трудом сдерживая слезы. Невзирая на то, что в его жизни были и другие женщины, до самой смерти Присцилла оставалась для него номером первым. Она стала его синдромом, от которого нельзя излечиться.

 
Падение с небес

 
В газетах тем временем писали, что он полностью истощил себя. Все чаще появлялись такие эпитеты, как “пьяный”, “больной”, “неинтересный”, “растерявший талант”. Первое время Элвис надеялся, что народная любовь сроком в 23 года сумеет достойно пережить и перемены в его имидже, и творческий кризис, и амфетаминовый бред, который он нес со сцены. Но оказалось, что постоянно испытывать чувства толпы, дело неблагодарное. Все имеет свое начало и свой конец. Популярность короля рок-н-ролла постепенно сходила на нет. Чувствовал ли он это? Разумеется. Но человеку, чьи мечты уже исполнились, бывает трудно придумать себе новые. “Желайте осторожно”, — говорили древние и были абсолютно правы. Элвис Пресли достиг всего: богатства, власти над толпой, собственной свободы и вершины творчества. Он обладал редким талантом, но с каждым годом этот талант все больше подчинял себе сознание короля. Измотанная физическая оболочка оказалась не в состоянии выносить ежедневные  сумасшедшие нагрузки. Синдром Присциллы, синдром успеха, синдром самого себя – все это сплелось в такой узел, который разрубить могла только смерть.

16 августа 1977 года Элвиса Пресли нашли мертвым в ванной комнате. На осколках разбитого зеркала. Причиной смерти стала остановка сердца. По одной из версий, ее вызвала чрезмерная доза наркотиков. По другой, стареющий король решил вернуть себе привлекательность и популярность, сев на жесткую диету. По иронии, организм подвел Пресли именно в тот момент, когда он попытался начать жизнь с нуля. Судьба великого Элвиса и тут не подвела подопечного: он умер вопреки себе.

Но есть и третья версия, мистическая. Говорят, Пресли очень боялся зеркал. Ему казалось, что по ту сторону стекла на него смотрит вечной юный, жизнерадостный и счастливый брат-близнец, чью жизнь он отнял при рождении. Как знать, может быть тем августовским вечером Пресли увидел в своем отражении нечто такое, что заставило раз и навсегда остановиться его больное, “потертое” сердце. Как знать…
 
В течение целого месяца лужайка около дома Пресли была усеяна телами рыдающих женщин. Они не хотели жить без своего короля. Полицейские разгоняли толпы истеричных поклонниц, но наутро они снова возвращались к обетованной земле умершего кумира.

Один из людей, лично знающих Пресли как-то сказал: “У Элвиса было таланта на миллион долларов. Теперь у него миллион долларов…”. Но что значит эта сумма в сравнении с тем, что ты больше ничего не хочешь?! Даже жить, или, в крайнем случае, умереть.

Моя страница в ВК: https://vk.com/a.monast

Другая история любви: https://mo-nast.ru/klark-gejbl-pod-maskoj-geroja/

The post Элвис Пресли: Синдром королевского успеха first appeared on Анастасия Монастырская.

Кларк Гейбл и его  «слишком большие уши”

Этот физический недостаток оказался единственным, что запомнила первая подружка Гейбла. Встречаться с ней Кларк начал в четырнадцать лет, дабы не уронить собственное реноме в глазах отца, общепризнанного ценителя женщин. Особого удовольствия тисканье своих сверстниц подростку не доставляло, но, замечая в отцовских глазах проблеск одобрения, он усиленно продолжал начатое. “В меня пошел”, — одобрительно посмеивался старший Гейбл, заставая сына с очередной пассией.

Вскоре Кларк покинул родные пенаты, решив стать актером. Банально, конечно, но в Америке, где звезд делают на каждом углу, это не так уж и сложно. Хотя, чтобы попасть в Голливуд, молодому человеку пришлось хорошо заплатить, причем заплатить собственным телом. Он сошелся с популярным актером киностудии “ХХ век” Ульямом Хейнзом. Первый гомосексуальный опыт оказался и последним. В Кларке навсегда поселилось отвращение к подобным утехам, и он полностью переключился на женщин. Вкус будущего Ретта Батлера был весьма заурядным: он предпочитал  выхоленных блондинок, молодых и очень красивых, не слишком умных, но обязательно при деньгах. Но это потом, а пока на юного дебютанта обращали внимание лишь зрелые матроны, одна из которых и взяла малыша Кларка под свое уютное крылышко.

Кларк Гейбл и его вторая мама

Мать Кларка умерла в родах, может быть, поэтому двадцатилетний юнец питал столь нежные чувства к дамам бальзаковского возраста. Встретив Жозефину Диллон, он покорил ее первой же фразой: “А, знаете, вы очень симпатичная”. Жозефина, умудренная собственным любовным опытом, такого в своей жизни еще не слышала. Приняв закоплексованность юнца за непосредственность, она моментально растаяла и принялась благоустраивать его судьбу.

Говорят, в каждом мужчине сидит Пигмалион, желающий сотворить  для себя новую Галатею. Но такой же Пигмалион, только в юбке, скрывается и в потемках женской души. Разница состоит только в одном: мужчинам, как правило, удается сохранить свой трофей, женщины, напротив, всегда теряют тех, ради кого существуют. В случае мисс Диллон было именно так. Всем желающим Жозефина давала уроки драматического искусства, Гейблу повезло намного больше. Помимо декламаций, Диллон  сменила любовнику имидж, гардероб и зубы. А после того, как он засверкал знаменитой голливудской улыбкой, они все же поженились. Обладая обширными связями, Жозефина водила красавца-мужа на все вечеринки, где он мог бы завязать нужные знакомства. Когда же это происходило, Гейбл исчезал, мотивируя свое отсутствие дома внезапными и очень важными делами. А она проводила ночи в одиночестве, изводясь от ревности и злости. Как выяснилось чуть позже, интуиция миссис Гейбл ничуть не подвела.

Вскоре он ее бросил, переметнувшись к другой такой же  зрелой матроне. За ней последовала  третья.  Все женщины Гейбла попадались на одну и ту же удочку:  каждая верила, что станет для него единственной и неповторимой. Что ж, блажен, кто верует, тепло ему на свете. До поры до времени.

После первых же более менее удачных ролей пресса наградила актера титулом героя-любовника. И хотя, по слухам, сексуальные возможности Кларка Гейбла считались ниже среднего, все его партнерши были от него без ума. Секрет такого мужского магнетизма скрывался в обаянии Гейбла, в умении “убалтывать” любую женщину. Он обволакивал их остроумными шутками, сорил байками и изысканными комплиментами. В вечном споре о качестве и количестве актер выбрал первое. “Я знаю, что не силен в постели”, — говорил он. – Мне нужно  больше тренироваться”.  Впрочем, флирт по молодости лет ему нравился гораздо больше, чем  секс. Он играл с партнершей, словно кошка с мышью, оттягивая тот момент, когда они окажутся в постели. 

Кларк Гейбл, хотя бы стань хорошим актером! 

Не трудно догадаться, что брак с Жозефиной не задался с самого начала. И как только связи этой женщины себя исчерпали, Гейбл, не задумываясь, потребовал развода. Напоследок она с горечью посоветовала: “Хотя бы стань хорошим актером, раз уж порядочного человека из тебя не получилось”. Эта фраза канула в пустоту. Подобные слова Жозефина с тем же успехом могла сказать  железобетонной стене, поскольку вопросы морали на тот момент волновали восходящую звезду меньше всего. Решив поправить  материальное положение, он собирался вновь вступить в законный брак. Второй миссис Гейбл стала сорокапятилетняя Яна Лангхам, одна из богатейших женщин штата. Поначалу они были вполне счастливы. Кларк с удовольствием проматывал состояние жены, она же наслаждалась его обществом. В конце концов, золотой дождь настолько притупил актерское тщеславие, что Гейбл неожиданно разорвал свой контракт с одной из голливудских киностудий. Но тут вмешалась Яна:

— Ты должен сниматься! Я хочу быть женой звезды!

Ну, надо, так надо. И он нехотя вернулся на студию “МГМ”.     

Свободная душа

Яна Гейбл, бесспорно, была женщиной умной. Но она не учла нескольких моментов: во-первых, Кларку слишком быстро надоедало однообразие. Во-вторых, он гораздо выше ценил душевные качества подруг, нежели их умение ублажить его в постели. И, в-третьих, Гейблу  требовалось постоянно было поддерживать образ героя-любовника. Так что вполне понятно, что, возобновив  контракт, он тут же реанимировал и свои любовные похождения. Долго искать не пришлось: первой сдалась Джоан Кроуфорд. Эта красивая, раскованная женщина влюбилась в актера с первого взгляда, чуть ли  не перед камерой. Забавно, что именно она до этого считалась ярой противницей романов на съемочной площадке. Однако против Кларка Гейбла Джоан не устояла. Уже после актриса назвала это чувство химической реакцией замедленного действия. Эмоции “рванули” в самый неподходящий момент, оказавшись для честолюбивой Яны полной неожиданностью, впрочем, как и для мужа Джоан, Дугласа Фербенкса. Через некоторое время о новой связи заговорили все. Один из актеров, присутствовавший на съемочной площадке, позже вспоминал: “Наблюдать за ними в кадре означало подсматривать в замочную скважину, настолько они увлекались любовными сценами”.

Наконец, ситуация достигла своего апогея. Как-то, нежась в объятиях Кларка, Джоан в шутку предложила ему пожениться.

Гейбл с восторгом воспринял эту заманчивую идею:

— А почему бы и нет? Майер давно мне говорит, что Яна слишком стара, чтобы быть женой голливудской звезды. Знаешь что, давай-ка, прямо сейчас позвоним нашим адвокатам.   

Майер был никто иной, как хозяин киностудии “МГМ”, именно в его власти было решать судьбы подчиненных, он  даже корректировал им судьбы, подбирая наиболее подходящего партнера для совместной жизни. Однако когда влюбленная парочка, романтически взявшись за руки, переступила порог его кабинета, он уже рвал и метал: “Двойной развод? Вы с ума сошли! Только через мой труп!”. И пока Кроуфорд утирала слезы разочарования в коридоре, у Гейбла и босса состоялся весьма откровенный мужской разговор. Говорил в основном Майер:

— Послушай, мой мальчик, у тебя было немало женщин, а будет еще больше. Разве ты сможешь жениться на всех?

— Но я люблю Джоан!

— Люби, кто ж тебе мешает. Только не в ущерб студии. Она ведь годится лишь для одного. Джоан профессиональная актриса, но не забывай — она еще и шлюха… А это неизлечимо.

Доводы старшего товарища не прошли даром. Джоан вместе с мужем отправили в символическую ссылку в Европу, а Гейбл вскоре нашел утешение в объятиях новой партнерши Джин Харлоу. Вечером он, как примерный семьянин, возвращался к жене. Та, стиснув зубы. Делала вид, что ничего не происходит. Хотела быть женой звезды, так будь ею!  Вскоре Яна перевела дух — эпоха Харлоу в жизни секс-символа оказалась недолгой. Но успокоилась миссис Гейбл видно рано — муженек как и прежде менял любовниц. Сегодня рыженькая. Завтра черненькая. А блондинку оставим на закуску.

Когда же Джоан Кроуфорд вернулась в родные пенаты, ей пришлось смириться с вереницей случайных партнерш. Словно бабочки, они слетались на циничный призыв Гейбла, оставляя в его  холодном сердце пыльцу собственных чувств. Гейбл ни за что на свете не признался бы, что очень устал.  Даже Кройфорд теперь не вызывала в нем сильных эмоций.

Характер короля экрана менялся, причем не в лучшую сторону.  Гейбл любил повторять: “Женщина любит подчиняться, в 99% из ста она выберет грубость. Что ж, она это получит”. Теперь ни о каком флирте не шло и речи: он приходил, брал, а после без лишних слов и обещаний отбывал восвояси..

Миссис Гейбл к тому времени уже исполнилось пятьдесят, и она при всем своем желании не могла конкурировать с молодыми красотками. Она не раз заставала мужа с юными старлетками. Казалось, Кларк наверстывает упущенное: если раньше Гейбл отдавал предпочтение женщинам зрелым, то теперь крутил романы с аппетитными нимфетками. Что поделать у актера выросла на редкость свободная и широкая душа, абсолютно лишенная комплексов. Впрочем, было кое-что другое, тоже лишенное комплексов.

Когда же чета Гейблов наконец развелась, выяснилась пикантная деталь. Джоан Кроуфорд, его проверенная временем любовница, также оказалась свободной. Увы, против этого брака возражали все. Майер даже пригрозил, что лишит обоих контрактов, если это все же случится.

Вереница бесславных побед

Став свободным, Гейбл, что говорится, пустился во все тяжкие. Ни одной ночи он не проводил один. Юные дарования без лишних слов тянулись за признанным актером. Порой Гейбл вызывал на дом проституток, а иногда обращался в очень странную голливудскую фирму под названием “Кошкин дом”, организованную самим Майером. В ней состояли самые красивые старлетки студии, которые за обещание помочь с пробами, оказывали звездам обоего пола всевозможные услуги.

В этот период сексуальное поведение мистера Гейбла не отличалась разнообразием. Он привозил очередную пассию к ней домой, целовал, а после приступал к самому главному. Через десять минут он уезжал. Такое циничное отношение к любви у многих вызывало недоумение, настолько Гейбл изменился. Доставляла ли эта гонка удовольствие ему самому? Вряд ли… Как только появлялась свободная минутка, он отправлялся удить рыбу и при этом казался на редкость счастливым человеком.

Сексуальную же модель поведения определяла студия во главе с Майером. Если ты герой-любовник, то изволь соответствовать этому высокому званию. Гейбл, как и в детстве, пытался следовать данному правилу. С большой неохотой для себя. Он и не заметил, как начал презирать женщин, а если признаться, то и самого себя.

Атласное платье и навозная куча

С Кэрол Ломбард Гейбл был знаком уже давно. Ему понравилось, что поначалу эта эмоциональная красавица отвергла его неумелые ухаживания, не желая становится очередной “однодневкой”. Когда они встретились во второй раз, то обстоятельства в корне переменились. Оба были свободны и хотели внести в свою жизнь что-нибудь новое. Об этом внезапном и чувственном романе вскоре прознали журналисты. Любовники прокомментировали ситуацию довольно своеобразно:

“Вопрос Кларку Гейблу. Вы любите Кэрол?

Ответ. «Нет, мне нравится, как она покачивает бедрами, обтянутыми атласным платьем”.

“Вопрос Кэрол Ломбард. Что вас привлекает в мистере Гейбле?

Ответ. «Все. Кларк нуждается в духовном очищении, но это, право, не беда”.

То, что актер после длительного душевного воздержания  увлекся не на шутку, говорит и следующий факт. Вместо дорогих ресторанов и фешенебельных курортов Кларк предпочитал возить Кэрол на рыбалку. Там она пила и ругалась, как сапожник и ловила самую крупную рыбу. Мечта, а не женщина! Что еще нужно для любви?

Она же помогла ему покончить со случайными связями: стала изменять ему с первыми попавшимися мужчинами. Такого подвоха Гейбл не ожидал. Вдобавок, как только он заводил новый роман, Кэрол тотчас же добивалась, чтобы невоспитанную девицу выгнали вон со студии. Девушки стали задумываться, а стоит ли такая игра свеч?

В конечном итоге они поженились. Брак можно было считать успешным, если бы не одно  печальное обстоятельство: у них не было детей. Скорей всего, “виноват” в этом все же Кларк с его постоянными интрижками, но данное обстоятельство ничего не меняло. Кэрол очень переживала, как-то она призналась: “Я готова заниматься любовью даже на навозной куче, если бы это дало результат. Я хочу от него ребенка”.

Иногда актер все же срывался и вновь начинал увиваться за смазливыми мордашками. Внешне Кэрол реагировала на измены спокойно, но кто знает, чего ей это стоило. Однажды ей потребовалось уехать в Индиану, и она подшутила над мужем: положила в кровать огромную белокурую куклу. Рядом прикола записку: “Не скучай!”. В ответ Кларк достал мужской манекен и оставил его там же. Его записка гласила — “Развлекись!”

Кэрол так и  не сумела оценить шутку должным образом. Самолет, на котором она возвращалась домой, разбился. Никто из пассажиров не уцелел.

Свадьба в бреду

Только смерть жены обнажила для Гейбла всю силу его чувств. Что имеем, не храним, потерявши плачем. Сперва он пил сутками напролет, затем стал искать забвения у проституток, потом купил мотоцикл. На нем он носился с такой скоростью, что всем скоро стало ясно: рано или поздно Гейбл разобьется. А он действительно искал смерти. Больше всего его угнетала мысль, что, когда Кэрол умирала, он развлекался с другой женщиной.

Впрочем, время лечит все, даже такие сердечные раны. И хотя Гейбл заметно постарел и помрачнел, природного обаяния он все же не потерял. Романтический ореол безутешного вдовца притягивал к нему новые жертвы. В перерывах между рыбалкой и работой он по-прежнему развлекался с актрисами.

Его четвертой женой стала леди Сильвия Эшли, вдова Дугласа Фэрбенкса-старшего.  В момент их знакомства Гейбл оказался пьян. Через два дня его состояние не изменилось. А еще спустя день они поженились. Гейбл все еще пребывал в мертвецки пьяном состоянии.

Последующие годы принесли стареющему ловеласу еще один брак и целых три уникальных победы: он поочередно покорил трех лучших красавиц Голливуда. Аву Гарднер, Грейс Келли и Мэрилин Монро.  

С Авой Гарднер он чувствовал себя настоящим мужчиной.

С Грейс Келли –  молодым мужчиной.

С Мэрилин Монро – мужчиной желанным.

Грейс Келли была намного его моложе, но для нее этот факт не имел значения.  Правда, Грейс привлекал не сам актер, а образ Ретта Батлера, который еще в юности взбудоражил воображение будущей княгини Монако. Со временем чувства не улеглись; но именно сила страсти в конечном итоге и оттолкнула  героя-любовника. Он чувствовал, что недостоин такой искренней любви. Тот день, когда они окончательно расстались, Грейс так и не смогла забыть.

Малышка Мэрилин

В случае с Мэрилин Монро все обстояло иначе. Они встретились в крайне неудачный момент. Пятая жена Кларка Гейбла ждала ребенка, сам он чувствовал себя утомленным, и секс был последним, чем он бы хотел заняться на досуге. Мэрилин, напротив, при каждом его прикосновении трепетала и изнемогала от страсти. Некоторые сцены приходилось переснимать по несколько раз: актриса настолько перевозбуждалось, что требовалось немало времени, дабы она успокоилась. Кларк по-прежнему не сдавал свои бастионы. Мэрилин шла на любые уловки, желая его соблазнить. Ночью ей снилось, как они занимаются любовью. Позже Монро писала: “Когда бы он ни оказывался рядом, мне хотелось, чтобы он целовал, целовал и целовал меня. Однажды его жена заметила, что мы целуемся и прижимаемся друг к другу. Никогда в жизни я не старалась так соблазнить мужчину”. Что ж, подобная сила страсти рано или поздно растормошит кого угодно. Постепенно Гейбл стал поддаваться на уловки белокурой бестии: он постоянно заигрывал с ней, обнимал и говорил фривольные комплименты. Мэрилин справедливо ожидала большего… Но вот парадокс:  то, что ты так страстно желаешь, всегда от тебя ускользнет, причем в самый последний момент. На следующий день после того, как закончились их совместные съемки в фильме “Неприкаянные”, Кларк Гейбл умер от сердечного приступа…Через несколько месяцев после  смерти  короля экрана его пятая жена Кей Уимльянс родила сына. Единственного законного отпрыска Кларка Гейбла.

Как-то рассматривая рекламный проспект студии “МГМ” Кларк Гейбл с гордостью заметил: “Ба! Какое сборище красоток. К счастью, я никого не упустил”. Его беда состояла в том, что актер не сумел остановиться. В погоне за количеством он растерял все, что имел: здоровье, любовь, дружбу, наконец, уважение к самому себе. У него осталась лишь маска героя-любовника, неумело скрывавшая душевную пустоту.

Другая история любви: https://mo-nast.ru/zhaklin-kennedi-prizrachnyj-oreol-smerti/

Моя страница в ВК: https://vk.com/a.monast

The post Кларк Гейбл: Под маской героя first appeared on Анастасия Монастырская.

При жизни ее обожали и боготворили, одаривая замысловатыми комплиментами и цветами. После смерти на имя бывшей первой леди Америки бульварная пресса навесила тяжелый ярлык “национальной легенды”. Она же была просто женщиной — красивой, циничной и чуть-чуть капризной.

Судьба оказалась к ней удивительно щедрой на милости и одновременно жестокой. Был какой-то злой рок, уничтоживший все  мечты Жаклин Кеннеди-Онассис: все, кого она любила или ненавидела, были отмечены печатью скорой смерти, зачастую при загадочных обстоятельствах.

Жаклин Кеннеди: стерва с фотокамерой

Героиня одной из книг Стивена Кинга любила приговаривать: “Для того чтобы выжить, женщине иногда нужно быть стервой”. Этот замечательный принцип Жаклин Кеннеди-Онассис усвоила еще с детства. Она родилась в семье французских аристократов, эмигрировавших в Америку и  успешно разбогатевших на земельных спекуляциях. Правда, нажитое богатство не принесло особого счастья ее родителям. Когда Джеки исполнилось семь лет, они начали жить раздельно, а вскоре тихо развелись. Причиной разрыва стали многочисленные интрижки и бесконечные попойки отца Жаклин. Однако к грехам ветреного родителя девочка относилась с несвойственной ее возрасту мудростью и пониманием. Ей было гораздо интереснее проводить время с отцом, чем находиться в рафинированно-утонченном кругу матери. Наблюдая за тем, что происходило в ее семье, Джеки еще в юности сформулировала свой первый жизненный постулат. Позже она поделилась им со своей подругой: “Верность? Я не верю, что на свете существует хотя бы один верный муж. Этого просто не может быть!” В ее глазах измена мужчины не была таким уж смертным грехом, за которым следовал немедленный развод и дележ нажитого имущества. Родительский опыт научил Жаклин быть терпимой и снисходительной к слабостям других, особенно —  к коротким мужским увлечениям. Впоследствии, благодаря французской живости своего характера, а также известной доле цинизма, Джеки с лихвой возместила все детские обиды. Она научилась в совершенстве манипулировать людьми, добиваясь от них всего, что ей было нужно. Причем делала она это настолько тонко и изящно, что мало кто мог заподозрить в поступках юной леди корысть и расчет. Как говорил один из ее близких друзей: “Джеки всегда знала, чего хочет, и как этого можно добиться”.

Повзрослев, Джеки решила, что для будущей успешной карьеры ей необходимо начать работать. Она стала фотокорреспондентом для газеты “Times Herald”(Вашингтон). Теперь все ее время занимал поиск занимательных сюжетов и интересных людей. Однажды ей дали задание сфотографировать молодого перспективного политика –  конгрессмена Джона Кеннеди. Так начался этот судьбоносный роман.

“Битва” титанов

Впрочем, справедливости ради, романом это назвать никак нельзя. Джон был безнадежно избалован женским вниманием. Более всего его устраивали короткие, не обременяющие связи. Одно время они даже соревновались с братом Робертом, у кого из них донжуанский список окажется длиннее и разнообразнее. Братцы обменивались и надоевшими живыми “трофеями”, чтобы потом сравнить полученные впечатления. Причиной такого циничного отношения к прекрасному полу оказалась особая “антиженская” политика, годами проводимая в семье Кеннеди. Ее в свое время ввел отец Джона и Бобби, по совместительству —  владелец крупной голливудской киностудии. Немудрено, что науке страсти нежной мальчики учились в перерывах между съемками, используя в качестве подручного материала безмолвных и напуганных старлеток.

Жаклин была другой. Обворожительная внешность, цепкий, почти мужской ум, капля цинизма и превосходное чувство юмора сразу же привлекли внимание Кеннеди. Джеки выгодно отличалась от всех женщин, которых он до этого знал. Почувствовав в ней родственную душу, Джон начал ухаживать за красавицей-корреспонденткой. Надо сказать, делать он этого совершенно не умел. Весь конфетно-цветочный период, который обычно предшествует свадьбе, воплотился в одной небрежной открытке, посланной Кеннеди из Бермуд: «Скучаю без тебя”. Джон, чьи страсть и силы целиком отдавались работе, со своей невестой  был неизменно холоден и замкнут. Джеки иногда жаловалась друзьям, что ее жених-конгрессмен с гораздо большим удовольствием обсуждает собственные успехи, чем говорит ей о любви. После помолвки они несколько раз расставались, но каждый раз сходились вновь. Джон изменял ей и плодотворно работал, Джеки – тоже работала и пыталась эмоционально привязать к себе Кеннеди. Оба оказались друг для друга  крепкими орешками: впервые Джеки столкнулась с тем, что не может полностью подчинить себе мужчину, которого хочет. Красоты и ума для этого явно было мало. Но именно недоступность Кеннеди и притягивала к себе Жаклин. Она навсегда влюбилась в того, кто изначально был ее сильнее и старше, кто мог ею управлять. Что поделать, любовь – штука весьма странная.    

Жаклин Кеннеди и ее жизнь первой леди

Они поженились в 1953 году. Кандидатура невесты полностью устроила клан Кеннеди: лучшего для любимого отпрыска они и желать не могли. То, что Джеки – его главный политический капитал, Джон Кеннеди понял гораздо позже, несколько лет спустя, когда встал вопрос о президентском кресле. Красивая и умная жена политика – половина победы на выборах. Обладая изумительным вкусом, Джеки буквально из ничего умела создать шедевр. Предвыборная кампания Кеннеди стала одним из таких шедевров. Джеки работала наравне с мужем, встречаясь с потенциальными избирателями и убеждая отдать их свои голоса в пользу мужа. Президентская гонка была бешеной, но Джеки тем не менее умудрялась находить время и для своих детей – дочери и сына, обустраивать дом и устраивать великолепные светские приемы. Делая вид, что все обстоит прекрасно, Жаклин никому не признавалась, что …ненавидела политику всей душой. Именно политика медленно, день за днем, отнимала у нее мужа. В какой-то момент Джеки поняла — если Джон станет президентом, их благополучной жизни наступит конец. Но отказаться помогать ему, она не могла: это означало предательство.

Беспокойство Джеки полностью оправдалось. После избрания Кеннеди 35-м президентом США, он полностью ушел в работу. Впрочем, и у первой леди появилось много новых обязанностей. Джеки училась быть хозяйкой  Белого дома. У нее это получалось довольно неплохо. После инаугурации ею был устроен великолепный прием, на который съехались лучшие музыканты и литераторы мира. На празднике присутствовала и труппа русского балета. Новоявленный президент даже пошутил: “Я устал пожимать руки всем русским, которых здесь собрала моя жена”. Однако именно этот прием запомнила вся Америка.

Но вскоре Джеки начала уставать от светской жизни, официальных визитов, фуршетов и ужинов, во время которых невозможно расслабиться. Все это навевало на нее непроходимую скуку. Поэтому вполне объяснимо, что иногда Джеки со свойственным ей темпераментом позволяла себе маленькие шалости, приводящие в ужас ее мужа. Однажды в ходе ланча, на котором присутствовали представительницы конгресса африканских женщин, Джеки так увлеклась, что предложила всем гостям принять участие в …охоте на лис. Причем немедленно. Все бы ничего, но по регламенту Джеки после обсуждения проблем африканских женщин должна была отправиться на встречу с женами конгрессменов. Последние вызывали у первой леди жуткую зевоту, поэтому она с радостью пренебрегла своими обязанностями. Охота на лисичек удалась на славу, а вот Джону Кеннеди пришлось гораздо хуже. Усмирять разбушевавшихся матрон – занятие не для слабонервных.

Впрочем, положение первой дамы государства имело свои плюсы. Модельеры, косметологи, визажисты, парикмахеры, ювелиры – все они были к услугам Джеки. А она, как истинная француженка, обожала менять наряды и делать новые прически. В конце концов, жена президента должна выглядеть великолепно, что бы по этому поводу ни судачили завистливые журналисты.

Жаклин Кеннеди и прекрасная Монро

Став президентом, Кеннеди не изменил своим основным привычкам: он по-прежнему любил женщин, и те отвечали ему взаимностью. Ведь богатых и знаменитых мужчин красавицы обычно любят дольше, разнообразнее и, как ни парадоксально звучит, с гораздо большим энтузиазмом, чем простых мира сего.

Жаклин прекрасно знала о сформированном штате  президентских любовниц, которых худо-бедно ее мужу нужно было удовлетворять. Долг обязывал. Список возглавляла Мэрилин Монро. Белокурая дива была самым долгим увлечением Кеннеди. Об этой страсти слагались легенды и ходили самые противоречивые слухи. Поговаривали, к примеру, что она родила от Кеннеди ребенка, что она одновременно является любовницей и его брата Роберта, что она – тайный шпион КГБ. Да мало ли чего говорили! Джеки это не особо беспокоило, настоящим ударом стало другое: Мэрилин искренне и самозабвенно любила Джона.  В выражении своих эмоций актриса совершенно не стеснялась, в отличие от молчаливой и сдержанной Жаклин. Монро, к примеру, могла позвонить во время какого-нибудь важного заседания и слезно попросить к телефону Джона. Президент уделял своей любовнице много времени, тем самым отбирая его у семьи. Конечно, Джеки знала о ветрености мужа, но в случае с Мэрилин она серьезно забеспокоилась. Вдруг Джон решится на развод? Мысль, безусловно, бредовая, но чего не совершали мужчины во имя любви к женщине! Он мог лишиться всего: кресла президента, привычного образа жизни и комфорта,  наконец, семьи. Но взамен приобрел бы любовь красивейшей из женщин. Даже в глазах циничной Жаклин такая сделка выглядела равноценной. Впервые в жизни Джеки, вопреки принципам и голосу рассудка осмелилась устроить мужу скандал и сцену ревности.

Но ей не о чем было беспокоиться. Мэрилин оказалась слишком требовательной и экспрессивной, она начала мешать Кеннеди. Вдобавок кинодива принимала наркотики и злоупотребляла алкоголем, а о ее многочисленных сексуальных связях знали все кому не лень. Такая любовь Джону была не нужна. Своеобразным финалом этой страсти стало песенное поздравление Монро в день рождения Кеннеди. Кадры кинопленки “С днем рождения, мистер президент!” обошли весь мир. Но лишь единицы смогли заметить, что в момент пения Мэрилин была пьяна и с трудом стояла на ногах. Глядя на нее, Джон откровенно забавлялся. От увлечения не осталось и следа. Загадочная смерть Мэрилин Монро поставила окончательную точку на этом длительном романе.

Однако история отношений Кеннеди и Монро все же повлияла на Жаклин. Она чувствовала себя униженной и одинокой. В 1963 году в результате преждевременных родов первая леди потеряла ребенка. Младенец умер спустя 39 часов после появления на свет. В результате депрессии Джеки сама начала подумывать о разводе. Но Джона такое положение вещей не устраивало: он хотел во что бы  то ни стало сохранить семью и жену, которую по-своему, но любил. Перед поездкой в Даллас в ноябре 1963 года они помирились. Этот деловой визит должен был параллельно стать началом нового медового месяца.

Жертва №1

22 ноября 1963 года Джон Кеннеди был застрелен из снайперской винтовки, когда его машина проезжала по главной улице города. Жаклин  находилась рядом с мужем. Уникальные кадры запечатлели тот момент, когда она в ужасе попыталась выбраться из движущегося автомобиля. Ее розовый костюм в крови мужа.

 Несмотря на горе и шок, Джеки с трудом смогла взять себя в руки. Она единолично принимала решения, касающиеся похорон президента. Никто не смел ей перечить. Один из сенаторов сказал: “То, что она делает и как себя ведет, правильно. Позвольте ей выплатить последний долг перед мужем”. По желанию вдовы, тело Джона Кеннеди было похоронено не в фамильном склепе, а на Арлингтонском национальном кладбище, где нашли свой последний приют солдаты, погибшие за родину. Джеки также настояла на том, чтобы на похоронах присутствовали их дети. “Сын должен это видеть”, — резко заявила Джеки, когда ей сказали, что трехлетний ребенок не выдержит траурной церемонии.

Со смертью мужа Жаклин потеряла опору в жизни. Пережитый шок вызвал нервный срыв. На людях она еще держалась, но дома постоянно плакала.  Она испытывала страх за жизнь своих детей, перерастающий в фобию. За каждым кустом ей чудилась опасность. В каждом незнакомце она видела террориста. Даллас отнял у нее не только мужа, социальное положение, уверенность в завтрашнем дне, он уничтожил ту счастливую, насмешливую Джеки, которую знал весь мир. Женская интуиция не подвела вдову Кеннеди и в этот раз. Как выяснилось, боялась она не напрасно. После убийства Роберта Кеннеди, она впала в истерику: “Я ненавижу эту страну! Я хочу уехать, чтобы спасти моих детей и себя! Мы теперь жертвы №1.” Последующие годы она металась, пытаясь вырваться из того мира, где ей и ее близким грозила опасность.

 Бог услышал ее молитвы: неожиданное спасение пришло в лице греческого миллионера Аристотеля Онассиса.

Воздушный замок миллионера

Сообщение о свадьбе Жаклин с богатым греком оказалось громом среди ясного неба. Рядовые американцы почувствовали себя оскорбленными: счастье Жаклин они сочли преступлением, равным государственной измене. Почему-то, по мнению большинства, знаменитая вдова не имела права на новую жизнь. Миллионы Онассиса довершали негодование: она не может искренне любить старика, не иначе как польстилась на его иностранные миллионы.

Но Джеки любила Аристотеля. По-своему, конечно, не так как Джона. Любила, как реальное избавление от страха, мучившего ее многие годы. Онассис настолько хорошо понимал свою молодую жену, что сумел выполнить ее главное, может быть, единственное желание. Она мечтала о покое. И он, подобно властителю, оградил любимую и обожаемую жену от всего мира. Теперь Джеки жила уединенно, ее больше никто не беспокоил. Она, наконец, могла забыть обо всем неприятном и просто наслаждаться жизнью: любить, развлекаться, воспитывать детей, не опасаясь, что в один день эта жизнь рухнет из-за больной прихоти какого-нибудь экстремиста. Онассис выполнял все ее капризы. Как-то в ответ на колкость журналиста о безумных тратах Жаклин, он парировал: “Только Бог знает, как ей было тяжело в жизни. Если она хочет, позвольте ей купить хоть целый мир, Джеки это заслужила!” Аристотель просто хотел сделать ее счастливой. Может быть, это и есть настоящая любовь? Жаль, что она продлилась так недолго. После смерти Онассиса Джеки достались миллионы и новый виток одиночества.

Последняя любовь

Несмотря на счастливое замужество, Джеки всю жизнь продолжала любить Джона. Она считала, что годы, проведенные с ним, были самыми счастливыми в ее жизни. Своему сыну, которого она обожала, Джеки не переставала говорить: “В мире существует много легенд и мифов, но мы забываем, что легенды создают сами люди. Джон Кеннеди был одной из них. Только в нашей власти сделать так, чтобы его образ жил вечно”.

В своем сыне Жаклин видела достойное продолжение семьи. Она всячески поддерживала его политические начинания и верила, что однажды он станет очередным президентом США. Что ж, мальчик подавал большие надежды – не зря его звали Джон Фицджеральд Кеннеди-младший.

 Джон считался баловнем судьбы. В 1988 году  журнал “Пипл” назвал Кеннеди-младшего самым сексапильным мужчиной, в победном списке  которого значились такие имена, как Джессика Паркер, Мадонна, Джулия Робертс.

В 1994 году Джон познакомился с топ-моделью Каролиной Биссет. Первая встреча на обоих произвела неизгладимое впечатление. Джон Кеннеди признался другу: “Я встретил одну женщину, о которой не перестаю думать”. Своим характером Каролина напомнила Кеннеди мать — Жаклин. Журналисты пытались найти и внешнее сходство Каролины с Джеки, но, признаться, эти сравнения выглядели смешными. Один из друзей семьи после вспоминал: “Они обе принадлежали к тому типу людей, которые притягивают к себе окружающих, располагают к себе без видимой причины”. Да, в Каролине действительно был личностный  магнетизм и жизненная энергия. Влюбившись в Джона, эта типичная американская блондинка поклялась завоевать его во что бы то ни стало. Недаром ради нее Джон  пообещал никогда не бывать на съемочных площадках Голливуда и уж тем более не крутить с актрисами романы.

Они поженились 21 сентября 1996 года. Свадьба была скромной, то же самое можно сказать и о путешествии. Кто бы мог подумать, что наследник клана Кеннеди отправится проводить медовый месяц в Турцию…

Вместе Джон и Каро прожили всего три года. Каждый занимался любимым делом, не игнорируя, но и не навязываясь любопытной американской прессе. Журналистов же по-прежнему интересовало все, в том числе, почему у этой яркой и красивой четы до сих пор нет детей. Ходили слухи, что Джон Кеннеди был бесплоден.

16 июля 1999 года личный самолет Кеннеди, на борту которого находились он сам, Каро и ее сестра, разбился при невыясненных обстоятельствах. Полиция безуспешно вела расследование этой трагедии. Вполне возможно, что сын Джеки, как и ее муж, стал еще одной жертвой политического заказного убийства. По крайней мере тело Кеннеди в спешном порядке было кремировано, тела Каролины  и ее сестры навсегда поглотил океан.

Жаклин Кеннеди умерла, не узнав, что ее надеждам относительно сына так и не суждено было сбыться. Судьба в очередной раз посмеялась над ее любовью и верой. Рок клана Кеннеди коснулся и Джона-младшего. Круг замкнулся.

Другая история любви: https://mo-nast.ru/aleksandr-blok-zerkalnye-bliki-fortuny/

Моя страница в ВК: https://vk.com/a.monast

The post Жаклин Кеннеди: Призрачный ореол смерти first appeared on Анастасия Монастырская.

Такая Прекрасная Дама

Личная жизнь Александра Блока могла бы сложится весьма счастливо, если бы не одно досадное обстоятельство. В юности он увлекся философией Владимира Соловьева. Идея этого мыслителя о мистической Вечной Женственности оказалась настолько заразительной, что уже спустя некоторое время вся прогрессивная молодежь России, забросив основные занятия, рыскала по улицам в поисках  Прекрасных Дам. Блок не стал исключением. Еще бы! Ведь это  так изысканно, так романтично: боготворить земную женщину, посвящать ей свои литературные опусы и гнусавым голосом петь серенады под окном. Но в реальности  все обстояло  иначе…

Конечно, в период ухаживания столь возвышенное отношение к женщине было весьма кстати. Настоящие проблемы возникали, когда, как говорится, следовало перейти от слов к главному. Вот тут-то и скрывалась неприятная закавыка. Воспитанные на соловьевской философии,  рыцари начала ХХ века не признавали никаких сексуальных отношений со своей избранницей. Как можно, ведь она святая, она выше этой грязи и ей чужды греховные желания. Дама Сердца предназначалась для поддержания духа и молитвенного экстаза, в крайнем случае – отстраненного созерцания ее небесной красоты.  Не более. Для  бытовых нужд, в частности, усмирения буйной плоти, во всем своем разнообразии существовали проститутки, благо публичных домов в Петербурге того времени насчитывалось свыше трехсот. Под утро разомлевшие, удовлетворенные рыцари, наконец,  возвращались домой, где, зарывшись в смятую подушку, рыдали их Прекрасные Дамы. Рыдали от безысходности и тоски. Ведь их желания, похоже, никого не волновали.

Александр Блок: В поисках утраченного

Случай Александра Блока рано или поздно, наверняка, заинтересует психоаналитиков. На основе биографии поэта можно написать много психологических этюдов. Деспотичный и ревнивый отец, мечтающий о славе и не заполучивший ее. Мать-истеричка, которая жаждет всепоглощающей  любви, причем любви с тусклым налетом романтизма. Невероятное количество назойливых теток и прочих родственников, с кучей требований, застарелых комплексов и неврозов. Известный в своих кругах дед Бекетов, кому женское нытье надоело хуже горькой редьки. Наконец, отчим-солдафон с его вечным: “А-а-тставить! Кругом марш! Нечего тут лирику разводить!”. Вряд ли это можно назвать счастливым детством, скорее становлением своего “я” – эгоистичного, ранимого и бескомпромиссного.

Наблюдая за взаимоотношениями матери и отчима, Блок постепенно выработал свое отношение к браку. Физическая близость между женой и мужем – есть грязь, она ведет к распаду личности, потери духовности и, как следствие, к разрыву. До замужества его мать была самым чистым и нежным созданием: этот факт подтверждали все родственники. После первого брака, оставшись брошенкой с ребенком на руках, она замкнулась и потеряла веру в себя. Неровный, двойственный характер, вспыльчивость, резкая смена настроений — все это испытал на себе ее сын. Казалось бы, жизнь наладилась и вошла в свою колею, но тут Александра Андреевна выходит замуж во второй раз. День за днем подрастающий пасынок наблюдал, как его мать теряла жизненные краски, пока, наконец, не превратилась во вздорную истеричную мещанку с пылью былой интеллигентности. А поскольку мать играла огромную роль в судьбе будущего поэта, крушение образа он пережил крайне болезненно.

Итак, настоящая любовь должна  заключаться в ином: в уважении и духовном единстве. Выбирая себе жену, поэт собирался соединить в браке абсолютно несовместимые вещи: быт и творчество, интеллект и домашнее хозяйство, любовь и рассудок. Сформулировав, наконец, свое жизненное кредо, Блок приступил к поискам непорочной невесты, разделяющей его взгляды.

Белокурая Люба Менделеева, дочь известного химика, была влюблена в начинающего поэта еще с детства. Ей он казался недосягаемым кумиром,  прекрасным воплощением мужественности и загадки. Блока же привлекла юность  Любы, ее полудетская непосредственность и искренность чувств. Так его еще никто не любил. 

Вместе они проводили много времени, вдохновенно беседовали о трагической судьбе грядущего ХХ века, декадансе и Боге. Состояние влюбленности довершали теплые летние вечера с запахом скошенной травы, полевых цветов и…пьесы Шекспира. Действительно, чем еще заниматься в собственном имении, как не постановкой “Гамлета”! Гамлета, естественно, играл Блок. Офелию – Люба. Она была столь прелестна и невинна, и так убедительна в финальной сцене, что Александр Блок без особого труда уговорил себя —  это и есть его судьба. И после некоторых колебаний сделал ей предложение…

Александр Блок и его отвергнутая Любовь

Все незамужние подруги тайком завидовали Любе. Каждый вечер после занятий ее теперь ожидал муж: элегантный, красивый, известный.  Он галантно целовал жене руку и провожал домой. Курсистки не знали, что дома счастливицу ожидал настоящий ад.

Супругами они были только на бумаге, единственная вольность, которую позволял себе Блок в отношении молодой жены – это легкий поцелуй на ночь. Ничего больше. И так на протяжении четырех лет! Странную холодность мужа Любовь Дмитриевна сперва принимала  за проявление заботы: как и все новобрачные, она испытывала некоторый страх перед физической стороной любви. Однако по прошествии некоторого времени она всерьез забеспокоилась: забота заботой, но пора бы, как говорится, и честь знать. Но в ответ на ее робкие попытки соблазнить собственного мужа, она постоянно слышала, что “все это темное, грязно, сплошной астартизм”. Дескать, если они станут любовниками, то вскоре разойдутся, поскольку интимная жизнь с одним человеком быстро надоедает. Довод, конечно, абсурдный, но других у поэта на тот момент просто не нашлось.

По вечерам он  обычно уходил из дома. Любовь Дмитриевна металась по квартире, прислушиваясь к звукам на лестнице. Потом, наплакавшись, засыпала. Блок возвращался часа в четыре утра, пьяный, умиротворенный, пропахший запахом дешевых духов и помады. Разбудив, рассказывал жене об очередной встрече с проституткой:

— Понимаешь, она такая несчастная, одинокая. Мне стало ее жаль. Я привел ее в гостиницу, накормил, напоил…

—  А потом? – тихо спрашивала Люба.

—  Потом мы…

—  Но почему? Почему с ней можно, а со мной нет?!

— Но ведь она шлюха, а ты Святая, ты Непорочность…

Безмерно обожая жену, Блок в то же время боялся запятнать ее страстью. Когда же по истечении  четвертого года супружеской пытки, они наконец стали близки, то оба, вместо радости обладания, испытали лишь раздражение друг к другу. Время ушло, а вместе с ним и любовь. Теперь они проводили все вечера вдвоем, сидя в разных комнатах и вслушиваясь в шелест одиночества за окном.

Лишившись титула прекрасной дамы, Любовь Дмитриевна навсегда усвоила одно жизненное правило: бессмысленно стучать в запертые двери, если рядом есть сотни других, распахнутых настежь… 

 Снежная маска

И с отчаяньем приговоренного к смерти она начала изменять, надеясь вызвать ревность и причинить боль, какую испытывала сама. Но, кроме недоумения и глухого раздражения так ничего и не добилась. Напротив, молодая жена как будто более и не интересовала поэта. Он с головой окунулся в славу, черпая в ней вдохновение и уничижение. Странно, но каждый свой успех (неважно, в какой сфере) Блок неизменно расценивал как поражение, приближающее его к смерти. Будучи по натуре мазохистом, он тянулся только  к тем людям, которые  могли сознательно разрушить его внутренний мир. Он тянулся к боли, как к спасению от самого себя.  Боль стала его зеркальным отражением, отражением, в котором кривились черты народившегося столетия: мистицизм, стремление к разрушению и полная утрата веры. Стихи поэта напоминали безупречное легкое кружево, но в каждой строчке чувствовался душевный  надрыв, который усугублялся и духовным разрывом с женой.

Трагедия Любови Дмитриевны была в том, что она вошла в жизнь Блока слишком рано. Их брак превратился в своеобразный эксперимент, затеянный от скуки и изначально обреченный на неудачу. Когда избавившись от позднего юношеского максимализма, Блок, наконец, признал, что сексуальные отношения нисколько не противоречат любви, его жена была уже смертельно обижена. Она стала ему абсолютно чужой. “Я оказалась совершенно неподготовленной, безоружной. Отсюда ложная основа , легшая в фундаменте всей нашей совместной жизни с Блоком, отсюда безысходность стольких конфликтов, сбитая линия всей  моей жизни. …Отвергнута, не будучи женой, на корню убита основная вера всякой полюбившей впервые девушки в незыблемость, в единственность…”.  Как женщина Любовь Дмитриевна так и не смогла простить своего четырехлетнего унижения. Но вместе с обидой пришла  ревность. Яростная, необузданная, языческая. Впрочем, она и была язычницей.   

Для ревности имелись все основания. Зимой 1907 года Александр Блок неожиданно увлекся актрисой Натальей Волоховой. Как потом поэт сам признавался, он впервые в жизни решил сознательно “отдаться стихии”. Первый мужской поступок.  Волохова была полной противоположностью его жене, теперь уже погрузневшей и подурневшей.  Высокая, темноволосая, стремительная, Наталья Николаевна завораживала уже с первой минуты знакомства. Блок, повинуясь своему поэтическому дару, сразу же принялся возводить пьедестал для новой Королевы. Она стала для него неразгаданной Снежной маской, с длинным шлейфом, забрызганным звездами.

Поэт ходил за Волоховой, словно побитая собачонка, сочиняя в ее честь десятки стихотворений. Но актрисе весь этот символический словесный ворох с самого начала был не нужен. Более того, навязчивость Блока ее даже злила. Любви к поэту Снежная маска не испытывала, страсти тоже, а ее женское тщеславие было удовлетворено  довольно быстро и в полной мере. Они довольно часто появлялись вместе, причиняя гордой и самолюбивой Любе невыносимую боль. Любовь Дмитриевна окончательно запуталась в этой брачно-любовной ситуации, не понимая, что Волохова – лишь образ, который поэт бессознательно эксплуатировал. Так же, как когда-то было и с ней. Не в силах выдержать боль, сжирающую ее душу, она отправилась к разлучнице, с деловым разговором.

Наталья Николаевна встретила ее холодно. Долгой беседы не состоялось.

— Мой муж любит Вас.

— Знаю. И что теперь?

    — Я предлагаю взять Вам весь груз ответственности за судьбу поэта Блока. Забирайте его.

Волохова только улыбнулась. Как ни странно, она намного лучше понимала природу любви поэта к ней. Образ. Королева. Снежная маска. Полет строк, а затем забвение и пустота.

Действительно, как только он насладился Снежной маской в полной мере,  роман тут же сошел на нет, оставив после себя цикл прекрасных стихотворений. Поэт вернулся к жене, и все, казалось, пошло по-старому.

Карменсита

1913 год был довольно удачным для России. Все пребывали в некоторой эйфории, не особо задумываясь о том, что же случится завтра. Всевозможные празднества, карнавалы, романтические  встречи и поэтические вечера с ворохом цветов и брызгами шампанского стали непременным атрибутом литературного Петербурга  и Москвы. Люди как будто предчувствовали грядущие катаклизмы и старались успеть насладиться веселой и легкой жизнью. Александр Блок, истинное дитя нового века, и тут не стал исключением из правил. В разноцветной толпе он безуспешно искал новый образ, свою новую королеву. Правда, он давно убедил себя, что недостоин любви. Косвенным подтверждением этому стала ненависть, которую они с женой испытывали по отношению друг к другу. Она теперь изменяла ему нарочито, с вызовом, надолго уезжала на гастроли, а вечера проводила в кабинетах и меблированных квартирах. Жить вместе у них не получалось, и супруги то разъезжались, то вновь сходились для того, чтобы продолжать мучить себя ненужными скандалами и сценами. Так тянулось, пока поэт не встретил другую Любовь. Певицу Дельмас. Первое чувство — что эта встреча символическая, недаром Дельмас звали так, же как и его жену. Но эта была другая любовь, другая история. История зрелого мужчины, в чем-то разочарованного, а в чем-то готового на настоящие поступки, без лжи, фальши и скорби.

О красоте Любови Александровны Андреевой-Дельмас говорил весь Петербург. Каждый вечер эта обольстительная дива появлялась на сцене театра Музыкальной драмы. Она исполняла партию Кармен в опере Бизе

Блок не пропустил ни одного представления. Он буквально бредил ею, находясь в любовной горячке и томлении.  Каждый день посылал своей богине черные бархатистые розы, дежурил у ее дома, бессонно вглядываясь в занавешенные окна, а после, возвратившись домой, украдкой набирал номер Дельмас. Он вел себя, словно пятнадцатилетний мальчишка, впервые познающий азбуку любви. Писал ей страстные письма и мечтал о встрече:

“…Я не мальчик, я знаю эту адскую музыку влюбленности, от которой стон стоит во всем существе и которой нет никакого выхода…”.

“Я не мальчик, я много любил и много влюблялся. Не знаю, какой заколдованный цветок Вы бросили мне, не Вы бросили, но я поймал…” 

Но каждый раз, когда они могли встретиться, он ретировался. “Она не может полюбить  меня”, — твердил поэт, набрасывая очередное стихотворение. Но он ошибался. Узнав, что ею интересуется знаменитый поэт, Дельмас сама делает первый шаг навстречу, не понимая, что это знакомство будет особенным в ее жизни.

“Ей имени нет… ЕЕ плечи бессмертны”

Они были созданы друг для друга,  для той гармонии душ и тел, которая бывает столь редко и, увы, так быстро проходит. В этом рыжеволосом капризном ребенке он наконец обрел смысл своей мятежной и безумной жизни. В течение нескольких месяцев они почти не расставались, наслаждаясь своим непростительным счастьем и близостью. Он называл Дельмас  “золотокудрым и счастливым демоном”, демоном, который стал его ангелом-хранителем и новым источником вдохновения. Любовники растворялись в пьянящем аромате белых петербургских ночей, и потом, спустя годы,  запах сирени низменно причинял поэту сладкую боль, напоминая  духи его восхитительной Карменситы.

Любовь Дмитриевна довольно спокойно приняла этот роман, возможно, почувствовав за ним нечто большее, чем мимолетную интимную связь, каких раньше у ее мужа случалось великое множество. Она по-женски завидовала своей молодой и красивой сопернице и тем образам, которые та навевала влюбленному поэту. Они, наконец, окончательно разъехались. И теперь, Дельмас могла спокойно приходить в квартиру к Блоку, когда ей вздумается.

Он любил в ней все, каждую родинку и изгиб. Сходил с ума от сильного и прекрасного голоса. Зарывался в золотое  руно  душистых волос. Как-то утром, когда Дельмас уже собиралась уходить, Блок зашел в ванную комнату. И там на куске дорогого мыла увидел червонный волос своей любимой. Эта эротическая деталь оказалась настолько пронзительной и неожиданной, что он буквально с порога вернул “счастливого демона” и на руках отнес ее в спальню.

И более в тот день они не расставались…  

Александр Блок: когда все проходит

Но эта любовь была слишком красивой и поэтичной, чтобы продолжаться вечно. Роман Александра Блока и Любови Дельмас отчасти похож на другие любовные истории ХХ века: люди так быстро уставали от счастья и душевной гармонии, что начинали искать любой предлог для мучительного разрыва. Какой, было совсем неважно. Может быть, это происходило потому, что разделенная любовь воспринималось ими как личная несвобода и основная помеха для творчества А, может, напротив пугала, словно тень грядущего несчастья.

В случае с Блоком и Дельмас все обстояло именно так. Они мучительно и надрывно пытались расстаться, придумывая себе разные оправдания: “мы очень разные”, “мы недостойны друг друга”, наконец, “мы расстаемся потому, что должны”… На деле причина скрывалась в ином: их страсть постоянно  мешала работе. Невозможно писать стихи, когда сходишь с ума от желания, когда все мысли только об одном – о ней и о том, что он может “потерять свою жемчужину” навсегда. Но вот, парадокс, именно к этому поэт и стремился. Любовь, делая его счастливым, одновременно разрушала его как личность, как поэта. С этим  он никак не мог примириться.

В ящике письменного стола Блок хранил все, что как-то было связано с Дельмас: письма, засушенные цветы, ее заколки и ленты. После разрыва он с трудом заставил себя разобрать эту символическую могилу любви:

“Боже мой, какое безумие, что все проходит, ничто не вечно. Сколько у меня было счастья (счастья, да) с этой женщиной. Слов от нее почти не останется. Останется эта груда лепестков, всяких сухих цветов, роз, верб, ячменных колосьев, резеды, каких-то больших лепестков и листьев.  Все это шелестит под руками.

…Как она плакала на днях ночью, и как на одну минуту я опять потянулся к ней, потянулся жестоко, увидев искру прежней юности на лице, молодеющем от белой ночи и страсти. И это мое жестокое (потому что минутное) старое волнение вызвало только ее слезы… Бедная, она была со мной       счастлива”.

Finita la comedia

Этот роман оказался последним в жизни Александра Блока, поскольку больше ни одна женщина не смогла в нем вызвать столь глубоких и нежных чувств. Впрочем, как и всякий мужчина, он вскоре нашел себе достойную замену и всепоглощающую страсть – революцию. Он с восторгом окунулся в бунтарскую стихию, не предполагая, что она станет для него самым горьким разочарованием.  Оказалось, что лозунг “Революционный держите шаг!” хорош только для поэм и пространных речей. В реальности голод, соседи-пролетарии на коммунальной кухне плюс затянувшийся творческий кризис весьма плохо сказывались на четкости шага. К 1921 году это был глубоко больной и разбитый человек, которого в жизни практически ничего не держало. О причинах смерти спорят многие, как правило, называя голод, застарелый сифилис, кровоизлияние в мозг или инфаркт. Но, по сути, смерть Блока – это  медленное сознательное самоубийство. Ведь если человек  не хочет жить, то никакая сила не заставит его продолжать земной путь. В какой-то момент, устав от одиночества, лжи и потери дара, поэт просто разжал пальцы и полетел в бездну. Куда, в общем, всегда и стремился.

Другая история любви: https://mo-nast.ru/grejs-kelli-vulkan-priporoshennyj-snegom/

Моя страница в ВК: https://vk.com/a.monast

The post Александр Блок: Зеркальные блики фортуны first appeared on Анастасия Монастырская.

Грейс Келли: Непредсказуемый Сфинкс

Зимний вечер 1949 года оказался для руководителя Американской академии драматического искусства Дона Ричардсона поистине судьбоносным. Спускаясь после занятий на лифте, тридцатилетний режиссер заметил в углу лифта плачущую белокурую девушку. Растроганный ее беззащитностью, Дон  собственным платком утер девичьи слезы и повел незнакомку в русскую чайную – успокаиваться. Однако в ходе изучения меню выяснилось, что у обоих в карманах всего лишь несколько центов. Пришлось снова выйти на морозную улицу. Девушку звали Грейс Келли. Она оказалась из числа начинающих актрис и, по странному стечению обстоятельств, студенткой самого Ричардсона. По дороге домой Грейс так чихала и кашляла, что всерьез обеспокоенный Дон предложил зайти к нему домой. За деньгами. После предполагалось отправиться “полечиться” в ближайшую таверну. Пока учитель и студентка добирались до меблированной квартиры, они методично собирали ящики для растопки камина. Со стороны эта картина производила незабываемое впечатление: изысканная блондинка в дорогом пальто замерзшими руками откапывала из сугроба мелкие полешки и передавала их своему спутнику. Тот галантно принимал их, не переставая сыпать остротами и шутками. Так и добрались.

В квартире Ричардсона было очень холодно. Кое-как Дон разжег камин и пошел варить кофе. Когда он вернулся с кофейником в руках, то в буквальном смысле слова остолбенел. На продавленной кушетке в пикантной позе  сидела обнаженная Грейс и задумчиво смотрела на огонь в камине.

Кофейник оказался на полу. Запах только что сваренного кофе смешался с запахом любви…

Грейс Келли: ревностная католичка и покорная дочь

В общем, по этому эпизоду можно многое узнать о противоречивом характере Грейс Келли. Это в ее репертуаре было познакомиться с мужчиной и через два часа очутиться у него в постели.  При том, что она слыла примерной католичкой.

Непредсказуемая, чувственная, импульсивная. Самое прекрасное и необузданное существо на свете. Грейс Келли знала себе цену, и поэтому не желала терять понапрасну даже минуту  своей яркой жизни. Грейс рано поняла, что молодость и красота – явления, увы, быстротечные. Следовательно, хватай удачу за хвост, а то улетит.

Появившись на свет в богатой ортодоксальной семье, Грейс с детства была вынуждена подавлять свои желания и мечты. Изо дня в день мать и отец внушали, что ни внешние данные, ни наряды, ни ум и практичность в реальной жизни не имеют особой цены. Благовоспитанность, целомудренность и покорность – вот залог настоящего успеха. Удел женщины — подчиняться мужу и воспитывать детей. Забудь о себе ради других.

Забыть о себе? Ну уж нет! Внешне Грейс со всем соглашалась и старалась ничем не гневить своих властных родителей. Играя в куклы, она научилась мастерски менять маски и притворяться. Свои чувства она приоткрывала лишь в особо исключительных случаях.

Путь актрисы мисс Келли выбрала почти случайно: надо было куда-то поступать после колледжа, а приняли лишь в Американскую академию драматического искусства, да и то по протекции. Родители смирились с безрассудным решением дочери, благо у них оставалось еще трое детей, на первый взгляд, более удачливых и перспективных.

Так Грейс впервые в жизни оказалась вне назойливой опеки родителей. Свой “праздник непослушания” она справила весьма своеобразно: за несколько дней до отъезда в Академию лишилась девственности с мужем своей лучшей подруги. Событие “местного масштаба” не принесло Грейс ни особой радости, ни горьких слез – оно просто открыло новую страницу в ее жизни.

…Связь с Доном Ричардсоном растянулась на несколько лет. По утрам Грейс убегала в церковь, а, возвратившись, с восторгом ныряла в нагретую Доном постель. Одно время они даже мечтали пожениться.  Однако родители были против брака дочери с разведенным мужчиной еврейской национальности. При первом знакомстве они не постеснялись порыться в вещах потенциального родственника. И найдя в чемодане пачку презервативов и свидетельство о разводе, не долго думая, выставили жениха за дверь. Грейс во время этой позорной экзекуции только молчала, боясь возразить. Конечно, любовники продолжали встречаться. Но без прежнего энтузиазма. Впрочем, на настроение  и планы начинающей актрисы это нисколько не влияло. Ведь помимо Дона, она встречалась еще с несколькими претендентами на  руку и сердце и прочие части тела.

Эксплуатация мужских сердец

Обвинять Грейс Келли в неразборчивости было делом неблагодарным, а главное, лишенным всякого смысла. Она, как и любая красивая женщина, обожала мужские знаки внимания. Грейс нравились дорогие подарки и изысканные комплименты. Она обожала наслаждение, которое приносил секс. И, что скрывать, она одновременно любила сразу несколько мужчин. Кто сказал, что так не бывает? В конце концов, если все они были готовы доставить ей удовольствие, почему от этого нужно отказываться. А еще ей очень хотелось замуж. Она по-детски мечтала о белом платье, венке из флердоранжа и безвкусном свадебном торте.  Ее ли вина, что все мужчины, в кого она так часто влюблялась, уже были женаты и связать себя новыми узами почему-то не спешили.

Осознав, что свадебная кутерьма пока не для нее, Грейс, очертя голову, бросилась в работу и любовные увлечения.

 В ней непостижимым образом сочетались порочность и нежность, практичность и мечтательность. Внешне она производила впечатление беззащитного и ранимого ребенка. Забавно, что на эту удочку попадались многие. Видимо, у большинства мужчин где-то в подсознании заложен комплекс нерастраченной отцовской любви. Комплекс этот обычно выражается в стремлении опекать и защищать тех, кто в этом не нуждается. Грейс не нуждалась, но умело пользовалась образом белокурого ребенка. Вереница поклонников росла с каждым днем. Актеры Кларк Гейбл и Кэри Грант, модельер Олег Кассини, шах Ирана Реза Пехлеви, кинорежиссер Альфред Хичкок – все они попадали под обаяние эти прекрасных серых глаз. Шах дарил Грейс драгоценности, Кларк Гейбл на фоне африканской саванны учил пить виски и предаваться любви в стиле “экзотик”, а Альфред Хичкок не в силах превзойти двух предыдущих поклонников просто создал ее, как актрису.

Грейс Келли и ее «Оскар” в слезах

Собственно, благодаря Хичкоку, мир и заговорил о Грейс Келли, как о талантливой и самобытной актрисе. Знаменитому режиссеру безумно нравилась ее порочная непредсказуемая красота, красота, которая таила в себе множество тайн. Разгадывать Грейс стало для Хичкока самым увлекательным занятием на склоне лет. Никто и никогда не мог предугадать, что Грейс выкинет в следующую минуту: будет рыдать, устроит скандал или вопьется в губы страстным поцелуем. Ее “закамуфлированная сексуальность” притягивала, словно магнит. В отличие от многих актрис той эпохи Грейс была довольно исполнительной и подготовленной, работать с ней оказалось легко и интересно. Хичкок с энтузиазмом подбирал для каждой сцены шляпки, платья, в которых должна была появляться его протеже. Особым наслаждением для режиссера стали репетиции поцелуев. Завороженный, он часами мог наблюдать за тем, как актриса невинно касается лба своего партнера. Эта сцена неизменно приводила неповоротливого Альфреда в небывалый экстаз.

Как ни странно, оглушительный успех и “Оскара” Келли принес фильм другого режиссера. Сыграв роль забитой селянки в фильме “Деревенская девчонка”, она неожиданно для всех получила эту престижную награду и стала лучшей актрисой 1954 года. Череду пьяных банкетов после вручения статуэтки сменили не менее пьяные танцы. Грейс Келли добралась до своей комнаты только к утру, держа под мышкой тяжелого “Оскара”. Забравшись в постель, она долго смотрела на золотую статуэтку и вдруг расплакалась. Ни один из ее любимых мужчин так и не пришел разделить ее ошеломляющий успех и радость. Она была одна. “Мы так и заснули, — позже вспоминала актриса. — Я и “Оскар” Никогда в жизни я не чувствовала себя так одиноко”.

Княжеские почести

Она все еще ждала своего принца. Любое увлечение Грейс развивалось по одному и тому же сценарию: знакомство, полная сексуальная и духовная гармония, свадебные планы и неизбежный визит родителей. Невзирая на то, что две ее сестры и брат давно уже обрели семейное счастье, судьба актрисы по-прежнему вызывала беспокойство у родителей. Первый просто не нравился, второй был разведен, третий – слишком стар, четвертый – беден. Где уж тут было угодить привередливым папе и маме. Грейс буквально сбилась с ног, поставляя новых женихов, способных удовлетворить взыскательный вкус своей семейки.

И, наконец, нашла. Познакомившись для съемок с князем Монако Ренье Ш, она, повинуясь интуитивному порыву, написала ему письмо. Он ответил. Так между ними завязалась нежная переписка. Однако даже в самых сладких снах Грейс вряд ли могла себе представить дальнейшее развитие событий. После полугода эпистолярного знакомства и визита в отчий дом актрисы князь неожиданно сделал двадцатишестилетней красавице предложение.

Безусловно, они очень нравились друг другу. Взаимное влечение этих известных людей бросалось в глаза даже непосвященным в их роман. Грейс Келли искренне верила, что выходит замуж по любви. Верил ли в это князь? Вряд ли. Закоренелому холостяку исполнилось 32 года. Страна по праву ожидала появления наследника престола. Вдобавок Монако давно уже потеряло для туристов свою прелесть. Требовалось нечто новое, то, что могло оживить интерес и привлечь в маленькое княжество заморские капиталы. А что всегда привлекает внимание? Прекрасная и загадочная женщина. Немудрено, что князю Ренье в спешном порядке подыскивали невесту. Поиском занимался никто иной, как Аристотель Онассис, финансово заинтересованный в процветании Монако. Одно время он даже уговаривал Мэрилин Монро разделить трон и ложе вместе с Ренье. Голливудская дива вроде бы дала согласие, но тут воспротивился сам жених, которому претила порочная вульгарность “девушки из джаза”. В Грейс же его привлекала холодная непорочность и изысканные манеры.

Предсвадебная лихорадка добавила Грейс Келли седых волос. Она напоминала сжатую пружину, опасаясь, что свадьба может расстроиться в любую минуту. Сначала возникли проблемы с брачным контрактом, потом с медицинским обследованием. Врач должен был подтвердить, что будущая княгиня в состоянии рожать наследников. Грейс беспокоила иной нюанс: как объяснить Ренье отсутствие девственности. По совету Дона Ричардсона, она сочинила душераздирающую историю о “перенапряжении” во время урока физкультуры. Поверили. Затем ни с того, ни с сего в прессе появились откровения ее матери. Серия интервью “Моя дочь Грейс Келли и ее любовные похождения” вызвала в обществе ажиотаж.  Невесте с трудом удалось погасить вспыхнувший скандал. Когда же Грейс прибыла в Монако, возник неожиданный конфликт с будущей свекровью. Так что, после венчания Грейс оказалась выжата, как лимон. Она хотела одного: скрыться от людских глаз и побыть наедине с любимым мужем.

Разочарование

Но семейная жизнь с князем была далеко от придуманного идеала. В принципе, путь Грейс Келли спустя десятилетие в точности повторила принцесса Диана. Князь Ренье оказался вспыльчивым и чопорным человеком. Из состояния равновесия его могло вывести все, что угодно: плохая игра жены в теннис, неудачная прическа, сплетни в прессе.

Оказавшись в “золотой клетке” Грейс Келли с честью выдержала свой княжеский долг: подарила мужу троих детей (за одиннадцать лет шесть беременностей), привлекла в страну богатых туристов. При ней княжество Монако необыкновенно расцвело и разбогатело. Онассис – финансовый Крез княжества — был очень доволен.

Сама же Грейс Келли стала заложницей своего статуса. Ею помыкали все, кому не лень – муж, свекровь, подрастающие дети. А она безропотно сносила их капризы. Княгиня больше всего на свете мечтала сниматься в кино. Но разве муж допустил бы, чтобы его супруга целовалась с другим мужчиной на виду у съемочной группы, а потом читать об этом событии в бульварной прессе? Никогда.

Ей не хватало любви. Всеобщего обожания и поклонения, без них она чахла и теряла форму. Чувства мужа быстро угасли, теперь он воспринимал Грейс как выгодный товар, который приобрел по случаю. Она была княгиней, матерью его детей, но не женщиной. Как-то в разговоре с подругой Грейс заплакала: “Но ведь между нами была любовь. Была! Главное – это любовь, а не боль”.

Княгиню Монако беспокоило и то, что она старела и полнела, потеря красоты воспринималась бывшей актрисой очень болезненно. После последней неудачной беременности, которая чуть не свела Грейс в могилу (как выяснилось, ребенок умер в утробе, а княгиня продолжала его носить еще в течение целого месяца), она очень подурнела. Но главное, потеряла смысл жизни. Один из друзей вспоминал: “я видел перед собой женщину, которой еще нет пятидесяти и у которой все в прошлом”. Впрочем, он ошибался. Грейс Келли не была бы Грейс Келли, если бы не смогла найти лазейку. И она ее нашла.

Новые увлечения

В привычку княгини Монако вошло время от времени покидать любимую страну и отправляться в гости к друзьям и родным. Города менялись, словно в калейдоскопе, и точно также менялись и имена ее поклонников. Молодых, привлекательных и бесшабашных. В их присутствии она расцветала, становясь прежней красавицей-блондинкой. Знал ли о ее романах Ренье? Возможно, но он настолько привык к иллюзии всеобщего счастья, царившего в его дворце (по крайней мере, об этом сообщала его личная пресс-служба), что и помыслить не мог о мимолетных изменах своей жены. По сути, это был бунт. Неловкий, неумелый. Бунт против обручальных кандалов, который были теперь никому не нужны: “Я дошла до той стадии, когда мне совершенно безразлично, что обо мне думают”. И она, словно школьница, ускользала из гостиничных номеров, чтобы побыть с любовником наедине, побродить инкогнито по парку, поцеловаться на заднем сиденье автомобиля. Ей было все равно, узнает об этом Ренье или нет. Дух свободы и привкус чувственных наслаждений были гораздо сильнее общественного и супружеского порицания. Словно предчувствуя скорую гибель, она пыталась догнать ускользавшую молодость. И казалось, сама судьба сделала ей напоследок столь щедрый подарок – удивительный коктейль. Любовь, удовольствие и славу. Все вместе. Залпом.

Последний поворот

13 сентября 1982 года машина, в которой находились княгиня Грейс и ее семнадцатилетняя дочь Стефания, попала в автокатастрофу. Грейс Келли погибла. Стефания осталась жива.

До сих пор остается загадкой, что же произошло на горной дороге из Ля-Тюрби. Княжеская семья по-прежнему придерживается версии, что это был несчастный случай. Пресса, напротив, выдвинула несколько версий той трагедии.

1. В катастрофе виновна княжна. За рулем находилась Стефания, которая в то время очень увлекалась гоночными автомобилями, но была еще неопытным водителем. Вопреки существующему закону, запрещавшему вождение машины несовершеннолетними, она с согласия матери села за руль.
2. Гибель Грейс Келли – неосознанная попытка самоубийства. За несколько дней до гибели Грейс Келли заявила, что вновь собирается вернутся в кинематограф. Это решение вызвало резкий отпор мужа. Ренье попытался ограничить свободу супруги, и они сильно поссорились. Чтобы справиться с приступом депрессии, Грейс начала принимать транквилизаторы и алкоголь. За рулем она находилась в состоянии алкогольного опьянения. Против этой версии особо возражали полицейские, которые за пятнадцать минут до трагедии разговаривали с княгиней. Она была трезва и выглядела вполне счастливой. Впрочем, в Монако любая информация, касающаяся правящей семьи, подвергается строгой цензуре.
3. Грейс Келли была убита членами сатанинской секты, в которую вступила за несколько месяцев до гибели. В момент посвящения она пребывала под действием сильных транквилизаторов. Иметь в своих рядах столь знаменитую и богатую особу, для руководителей секты оказалось очень выгодным. Однако, по прошествии времени Грейс отказалась давать деньги для этой сомнительной организации и пригрозила разоблачением. Итог — катастрофа.

Впрочем, если подумать, версий могло быть еще очень много. К примеру, в 1982 году в зарубежную прессу просочилась информация о супружеских изменах Грейс и грядущем разводе этой высокопоставленной пары. Кто знает, было ли это на самом деле очередной газетной “уткой”, или князь Ренье действительно собирался дать неверной жене долгожданную “свободу”, ведь честь государства превыше всего.

После гибели жены, Ренье, по слухам, был безутешен. За упокой ее мятежной души он ежегодно заказывал службы: “Господи, я не спрашиваю у тебя, почему ты забрал ее у нас, но благодарю тебя за то, что ты нам ее дал”. А в холодном дворце Грейс Келли по-прежнему ослепительно улыбалась с парадного портрета… Женщина, которой для полного триумфа не хватило любви. 

Другая история любви: https://mo-nast.ru/marija-andreeva-gorkaja-vspyshka-schastja/

Моя страница в ВК: https://vk.com/public176523965

The post Грейс Келли: Вулкан, припорошенный снегом first appeared on Анастасия Монастырская.

Мария Андреева: в поисках “ювелира”

Судьба Машеньки Юрковской, казалось, была предопределена с самого рождения. Дочь профессиональных актеров, необыкновенная красавица, она была создана для театральной сцены. Бархатный чарующий голос, пленительная грация, яркий темперамент и вкрадчивая чувственность – все в ней завораживало. Юная актриса никого не оставляла равнодушным: толпы поклонников осыпали Машеньку цветами и драгоценностями, тщетно надеясь на ее мимолетную благосклонность. Увы, при всех своих достоинствах Мария Федоровна была еще и умна, и явно не собиралась размениваться по мелочам. Ведь, как говаривал классик, дорогой бриллиант дорогой оправы требует, а также  хорошего ювелира. “Ювелир” вскоре нашелся. Действительный статский советник Андрей Желябужский был старше своей невесты на восемнадцать лет, обладал покладистым характером и неплохим состоянием. Вдобавок претендент на руку и сердце состоял членом Общества искусства и литературы и любил театр, то есть в плане духовном был не совсем безнадежен.  Чем не идеальный кандидат на роль мужа?

Однако размеренная семейная жизнь оказалась для взбалмошной двадцатилетней Машеньки первым и довольно серьезным испытанием. Театральная сцена с каждым днем отдалялась и меркла, а двое детей и солидный муж требовали повышенной ласки и внимания. Выход из создавшейся ситуации нашелся совершенно неожиданно. Желябужский получил назначение в Тифлис, куда выехал вместе с семьей. Здешний театр остро нуждался в яркой актрисе. Именно в Грузии и началась артистическая карьера Марии Федоровны, взявшей себе псевдоним Андреева.

Мария Андреева и ее звездные забавы

Вскоре вечно занятому на службе супругу пришлось пожалеть, что он так опрометчиво перевез свое семейство в Тифлис. Разгоряченные солнцем и страстью мужчины буквально не давали прохода его молодой жене. А уж по вечерам местный театр трещал от поклонников восходящей звезды. И хотя до откровенных скандалов и адюльтеров дело пока не доходило, нервы Андрею Алексеевичу потрепали изрядно. На одной вечеринке влюбленный в Машеньку грузин произнес витиеватый тост в честь прекрасной дамы, а после добавил: “После этих слов, никто не посмеет пить из моего бокала”. И чтобы не искушать присутствующих, просто напросто его …съел. В этот момент Желябужский поймал взгляд жены, обращенный на пылкого поклонника — ироничный, чувственный, призывный. И испугался. Он как никто другой знал импульсивность и непредсказуемость ее натуры: задавшись целью, Мария Федоровна, что говорится, “шла по трупам”. И возможные последствия Андрееву нисколько не волновали… такая вот черта характера. Феноменальная. Удержать эту блистательную диву подле мужа, судя по всему, могли только  цепи высшего круга, да еще столичная сцена. Тифлис для нее был противопоказан.

Андрей Алексеевич с трудом добился перевода в Москву. И увез супругу к столичным берегам. От греха подальше.

Театр уж полон…

Они заняли престижную девятикомнатную квартиру в центре Москвы. Пока Желябужский шел в гору, получая новые чины и награды, Мария Федоровна совершенствовала свои профессиональные таланты. Счастливый случай свел ее с Константином Сергеевичем Станиславским, и некоторое время они играли вместе на различных подмостках, собирая аншлаги.

В 1898 году столичные круги взбудоражила приятная новость: открылся новый театр – Художественный. Его основателями стали Константин Станиславский и Владимир Немирович-Данченко. На сцене царила обворожительная Мария Андреева. Однако мало кто тогда знал, что Андреева по праву была и со-учредителем театра. Она до хрипоты убеждала меценатов дать на этот проект деньги (немалые, кстати сказать), договаривалась с рабочими, участвовала в подготовке Устава. Вполне объяснимо, что Станиславский вскоре переложил на ее хрупкие плечи многие деловые вопросы. Он предпочитал заниматься творчеством, а не купеческими расчетами. Первые несколько лет Мария Федоровна была вполне довольна подобным раскладом. Она занимала ведущее положение в труппе, ей доставались лучшие роли, она же решала многие финансовые проблемы. Правда, на личную жизнь практически не оставалось времени, но и это ее устраивало. Отношения с мужем становились все прохладнее, и чтобы не придумывать лишних поводов для ссор Андреева оставалась в театре допоздна.

И вдруг все изменилось.

Мария Андреева — «актриса очень»

Самостоятельных женщин, мужчины, как правило, не любят. Тем более женщин, которые значительно их умнее и прозорливее. Константина Станиславского стало раздражать, что вместо разговоров о прекрасном, трепетного познания его универсальной системы, Мария Федоровна только и делает, что говорит о вещах насущных и необходимых. Деньгах. Счетах. Свои цели преследовал и другой директор – Немирович-Данченко. Создалась классическая ситуация – лебедь, рак и щука. Каждый тянул в свою сторону и преследовал собственный цели. Споров много, толку мало.  А как же творчество? Полет фантазии? Где уж тут.

Все чаще Станиславский стал отдавать первые роли другой актрисе – Ольге Книппер. А однажды злые языки донесли до Марии резкое, и весьма опрометчивое высказывание режиссера: “Андреева – актриса очень “полезная”. Книппер – “до зарезу необходимая”. Этих слов она так и не простила Станиславскому. Талант и любовь к театру в расчет не принимались. Она была полезной. И только. Оказалось, что все это время ее просто использовали. Использовали как источник доходов, как средство для пробивания  дополнительных возможностей, связей, льгот. Нет, расставаться с Андреевой Константин Сергеевич не собирался: ведь за ней стояла более могущественная фигура – Савва Морозов.

Какие отношения были  у этой красавицы-аристократки и грубоватого купца?  Любовные? Деловые? Доподлинно известно одно: эту женщину Морозов боготворил, любое ее слово считалось законом. Он безвозмездно снабжал ее огромными суммами, не спрашивая, куда они идут. Он субсидировал Художественный театр лишь потому, что там блистала ОНА. Машенька. Он бывал на каждой премьере. И, кажется, взамен не требовал ничего. Или почти ничего. Высокие отношения.

Впрочем, Станиславский придерживался иного мнения. Он написал Марии Федоровне очень злое и несправедливое письмо, обидевшее актрису до глубины души:

“Отношения Саввы Тимофеевича к Вам – исключительные. Это те отношения, ради которых ломают себе жизнь, приносят себя в жертву, и Вы знаете это и относитесь к ним бережно, почтительно. Но знаете ли, до какого святотатства Вы доходите? Вы хвастаетесь публично перед посторонними тем, что мучительно ревнующая Вас Зинаида Григорьевна (жена Морозова – А.М.) ищет Вашего влияния над мужем. Вы ради актерского тщеславия рассказываете направо и налево о том, что Савва Тимофеевич, по Вашему настоянию, вносит целый капитал…ради спасения кого-то. Если бы Вы увидели себя со стороны в эту минуту, Вы бы согласились со мной…”.

Возможно, некоторые обвинения и имели под собой почву, но деньги-то в основном шли в фонд Художественного театра. Неловко как-то получается, Константин Сергеевич…

Вскоре стало понятно – творческого разрыва не миновать. На прощание актриса отправила  Станиславскому горькое письмо. Письмо человеку, который когда-то значил для нее очень многое:

“Художественный театр перестал быть для меня исключением, мне больно оставаться там, где я так свято и горячо верила, что служу идее…Я не хочу быть брамином и показывать, что служу моему богу в его храме, когда сознаю, что служу идолу и капище только лучше и красивее с виду. Внутри него – пусто”.

Впрочем, в ее жизни были и другие перемены. В 1904 году Мария Андреева открыто бросила вызов своему затхлому кругу, сойдясь с сомнительным писателем Максимом Горьким.

Огонь и лед

Сложно представить себе более несовместимую пару. Фальшивый позер Горький и Андреева, естественная до кончиков пальцев. Она любила дорогие украшения и платья, но не придавала им большого значения. Он постоянно носил странный скомороший наряд. По воспоминаниям Юрия Аненнкова: “Горький, пролетарий, не одевался ни по рабочему, ни по мужицки, а носил декоративный костюм собственного изобретения.

…Всегда одетый в черное, он носил косоворотку тонкого сукна, подпоясанную узким кожаным ремешком, суконные шаровары, высокий сапоги и романтическую широкополую  шляпу, прикрывавшие волосы, спадавшие на уши”.

Андреева, при всей страстности своей натуры, как правило, была невозмутима и подчеркнута хладнокровна. О слезливости Горького ходили легенды. “Нередко случалось, что, разобравшись в оплаканном, он сам же его и бранил, но первая реакция почти всегда была – слезы. Он не стыдился плакать и над своими собственными писаниями: вторая половина каждого нового рассказа, который он мне читал, непременно тонула в рыданиях, всхлипываниях и протирании очков” — писал Владислав Ходасевич. И вот такого мужчину полюбила Мария Федоровна. Пути господни неисповедимы.

Их роман развивался путано и спонтанно, как, впрочем, и все истории любви. Со множеством недомолвок, сладкого флирта и разговоров о человеческом предназначении. В качестве связующего звена эта пара выбрала революционную борьбу. Покажите мне женщину, красивую, темпераментную, которая после рутины скучных серых лет сознательно отказалась бы от этого ноющего наркотика – любви в экстремальных ситуациях. Пароли, явки, нелегальная литература, обыски – как это бодрило, черт возьми. Загадочная женщина-вамп укрывающая раненого большевика. Поэма!

Ей так хотелось произвести впечатление на Горького. Ведь мужчины, увлекшись новаторскими идеями, не обращают внимания ни на внешность, ни на ум, ни на сексуальное влечение. Чтобы покорить Горького, надо было, прежде всего, стать его единомышленницей. И Андреева старалась, забыв про себя, детей, карьеру. Все для Алешеньки Пешкова, все для него любимого. И млела, когда слышала в ответ: “Люблю тебя, моя благородная Маруся, прекрасный друг-женщина”.

Своих недругов Горький обычно называл “лиловые черти”. Иногда и она становилась таким чертом, правда, в длинной узкой юбке, подчеркивающей линии ее безупречной фигуры.

Революция заслоняла все. Горького арестовывали, ссылали, Мария Федоровна бросалась вслед. Помочь, обеспечить быт и нормальные условия работы. В 1905 году во время спектакля она сорвалась в люк под сценой и сильно ударилась. Ребенка, которого она ждала от Горького, спасти не удалось. Сама она, полуживая, металась в бреду, умоляя, чтобы Горький был рядом. Напрасно. Он в этот момент , как и подобает революционеру-самоучке, находился в тюрьме. Взрослые игры для взрослых детей. И все же выздоровела, не сломалась…

Однако игры эти вскоре Горькому надоели, и он решил немного отдохнуть за рубежом. Маруся, естественно, поехала вместе с ними. Сердце болело за оставленных в России детей. Она писала сестре: “Родная моя, если бы ты знала да видела, как я пишу вам. Как я плачу такими тяжелыми горькими слезами, когда пишу. Потому что мне мучительно, до крика хочется быть дома, с детьми, с тобой, со всеми вами! Я хочу быть с вами, хочу, хочу, хочу. Хочу! Итак, все…чуждо и нелепо мне, среди чего я живу…”. Америка, Неаполь, Капри…Но оставить любимого человека одного она не могла. Легче было умереть. Она создала ему идеальные условия для работы и отдыха: тишину, когда писатель Горький творил очередную нетленку в романтическом стиле, изысканные обеды для гурмана, лучше общество для вечерних бесед о вечном, и теплые бархатные ночи с собой впридачу. Он принимал эти щедрые дары, как должное. По-другому не умел. Не научили.

Жизнь прекрасна и удивительна

В 1913 году в одном из интервью Мария Федоровна призналась: “Жизнь так пленительно красива, так увлекательно интересна, а люди не видят и не хотят видеть этого”. После революции жизнь стала намного тяжелее, сложнее и скучнее. Романтика канула в Лету, начались серые будни. Голодные и страшные.

 Как и много лет назад, Андреева погрузилась финансово-организационные вопросы. Только теперь она обеспечивала не театр, а молодое правительство. “Как-то В. И. Ленин предложил мне повидаться  с Горьким, предложить ему организовать рабочих-писателей газеты “Правда”, оказать организационную и моральную помощь начинающемуся пролетарскому творчеству и вообще поближе стать к редакции “Правды”; кроме того, оказать материальную помощь газете.

Между прочим, Владимир Ильич сказал:

— Надо сагитировать Марию Федоровну, так как она более активно может взяться и сделать, чем тяжелый на подъем Алексей Максимович” — вспоминал потом революционер Г. Петровский. И ведь бралась, делала, выбивала, доставала, обеспечивала. Да так, что когда отошла от дел,  о ней с восторгом говорили: “Бывало тепло, чинно и полно жизни при Марии Федоровне”. Именно за этот  дар предпринимателя Ленин и называл друга-женщину Горького феноменом.

Однако так увлеклась партийными нуждами, что совсем забыла о семье. И удар не заставил себя ждать. Место Маруси заняла другая женщина, ее тезка, Мария Игнатьевна Будберг, которую современники называли “железной леди”. Андреевой к тому моменту исполнилось 52 года. И измены мужу она не простила. Да в общем-то не в измене было дело, а в том, что, отдав Горьком все, что могла, она оказалась выкинутой из жизни. Загнанных лошадей обычно меняют на переправе, что, собственно, и сделал пролетарский писатель Горький. В отличие от Андреевой, он вовремя раскусил, чем обернется советский строй, и что-что не собирался отдавать молодой стране Советов последние силы и обеспеченную спокойную старость.

Расставшись, они сохранили дружеские отношения, переписывались, обсуждали текущие дела. Только одна тема находилась под запретом – их любовь.

Уже после смерти Максима Горького Мария Федоровна случайно обронила фразу: “Я была не права, что покинула Алексея. Я поступила как женщина, а надо было поступить иначе: это все-таки был Горький…”.

В 1904 году, говоря о реакции знакомых на ее адюльтер,  Мария Андреева смеялась: “Вот оно, возмездие за дурное поведение! О-о-о!! И как мне было весело и смешно. Весело, что я ушла от всех этих скучных и никому не нужных людей и условностей. И если бы даже я была совершенно одна в будущем, если я перестану быть актрисой, — я буду жить так, чтобы быть совершенно свободной! Только теперь я чувствую, как я всю жизнь крепко была связана и как мне было тесно…”. Слова оказались своеобразным пророчеством. Свободным можно быть лишь в одном случае, когда ты свободен от любви. Любовь Марии Андреевой к Максиму Горькому связала ее крепче всех былых предрассудков. В обмен на близость с этим человеком она отдала все – талант, детей, самоуважение и любовь к себе. А что получила? Горькую вспышку счастья.

Другая история любви: https://mo-nast.ru/vladimir-majakovskij-shhen-iz-sozvezdja-gonchih-psov/

Моя страница в ВК: https://vk.com/a.monast

The post Мария Андреева: Горькая вспышка счастья first appeared on Анастасия Монастырская.