…В жизни Стефании Ивановой наступили тяжелые времена: ее вот-вот посадят за решетку. Она — основная подозреваемая в деле об убийстве Анны Федоровой, жены своего поклонника. Ревность и желание избавиться от соперницы — чем не мотив? Оперуполномоченный Федоров, конечно, верит в невиновность своей пассии, но… собирает вещи и уходит. Между тем перед своей смертью Анна рассказала, что недавно погибли две сотрудницы рекламного агентства, в котором она работала. Может быть, Федорова стала третьей жертвой серийного убийцы? В ее квартире остались материалы собственного расследования. Что остается Стефании? Заполучить их, устроиться в рекламное агентство «Эдем» и самой поймать маньяка… 

***

В древности люди правильно говорили: «Когда все идет хорошо, оглянись по сторонам — не притаилось ли худшее?».

Худшее возникло на пороге дома в тот момент, когда мой любовник (или как он любит говорить — сожитель) оперуполномоченный Федор Федорович Федоров делал мне очередное брачное предложение. Шестое по счету. Предыдущие успехом не увенчались. Подозреваю, что Федоров решил потерять свободу после того, как на досуге я прочитала любопытную журнальную статью «Как сделать, чтобы любовник сделал предложение». Поскольку советы были не очень мудреными (никто, к примеру, не требовал, чтобы я исполняла кульбит в постели и травила любовника жареными мидиями в испанском вине), я решила испробовать их на практике. На протяжении вечера говорила только о футболе (причем ни разу не перепутала ЦСКА с «Зенитом»); необъяснимой прелести и повышенной сексуальности блондинок (сама я умеренно рыжая); раз в две минуты хвалила любовника за ум, честь и совесть нашей эпохи. В общем, не успела оглянуться, как процесс пошел.  После легкого эротического ужина с прыгающими афродизиаками в салате, пылких объятий в джакузи и массажа левой ступни, у сожителя не осталось сил сопротивляться. Федоров сварился. Сдался. Капитулировал. Выбросил белый флаг и правое колено. Ему спешно потребовалось потерять свою свободу — здесь и сейчас, немедленно и бесповоротно. Если бы в данный момент рядом материализовалась тетенька из ЗАГСа, то он тут же сожрал свой паспорт от умиления и радости.

В общем, Федоров решил жениться.

На мне. Что, в общем-то, и понятно: других кандидаток поблизости не наблюдалось. Только я, жаба и крокодил. В сравнении с последними мои данные только выигрывали.

Лично я радости не испытывала.  Свободу терять не хотелось, да и замуж, признаться, тоже не очень хотелось. Весь сыр-бор я затеяла только ради одного: проверить советы всезнающего сексопатолога-психолога-журналиста-женщины на практике. Проверила. И вот результат: разомлевший от еды и массажа Федоров с места в карьер поклялся в вечной любви и верности. Чмокнул в нос и предложил: «Давай поженимся, а то все так здорово!». Ну и где логика? Если здорово, зачем жениться? Вопрос остался без ответа. Федоров сунул мне под нос правую ступню для новой порции массажа и стал дожидаться, когда я скажу стыдливое «да».

Сказать «да» не успела, равно, как и сказать «нет».

 В дверь позвонили.

Чертыхнувшись, я накинула халатик на голое тело, подошла к двери, посмотрела в «глазок» и зачем-то впустила в свою жизнь череду проблем и неприятностей.

На пороге стояла молодая и очень красивая женщина. Настроение у меня сразу испортилось. Не могу сказать, что внешне напоминаю бабу-ягу, побывавшую в косметическом салоне, но в присутствии более красивых и молодых мгновенно начинаю комплексовать. То объем собственной талии не устраивает, то длина ног кажется не идеальной, то облупившийся маникюр заставляет стыдиться и прятать руки в карманах. При виде прекрасной незнакомки комплексы полезли как дрожжевое тесто — быстро и необратимо. Сделав над собой усилие, я вежливо процедила:

— Вам кого?

Она очаровательно улыбнулась:

— Мне бы Федю. Можно?

Федя не замедлил себя ждать. Мокрый и взъерошенный, он выглянул в коридор и тут же застыл, чего не скажешь о полотенце, обмотанном вокруг бедер: оно так и норовило сползти на пол.

— Ты откуда взялась? — хрипло спросил Федя, уставившись на гостью. — Сказал же человеческим языком — не вернусь, и не проси. Не поняла? Тогда повторяю — не вернусь.

 Почуяв неладное, я на всякий случай поспешила уточнить:

— Это кто?

Воцарилось неловкое молчание, прервать которое осмелилась незнакомка:

— На какой вопрос мне отвечать в первую очередь?

— Ты откуда взялась? — ошалело повторил Федоров.

— Это кто? — не унималась я.

 Женщина вздохнула и, подумав, сделала свой ход конем:

— Мы так и будем стоять на пороге, друзья дорогие? На улице прохладно. А вы, ребятки, одеты не по погоде. Неровен час, простудитесь, заболеете, умрете. Жалко.

Мы переглянулись с сожителем.

— Ты ее знаешь? — гостеприимство гостеприимством, а про бдительность забывать не стоит. Вдруг у нее пояс какой-нибудь особенный: бац, и нет нашего дома.

— Да знает, знает, — усмехнулась гостья и подтолкнула нас в сторону кухни. — Неплохо устроился, — одобрила она, увидев следы эротического пиршества. — Узнаю источник вдохновения. Журнал «Бабы-леди», статья «Как сделать, чтобы любовник сделал предложение». Ну и как, сделал?

— Сделал, — Федоров с вызовом обмотал чресла полотенцем и пригладил волосы. — Тебя это не касается.

— Сделал, — мне ничего не оставалось, как подтвердить свершившийся факт. Однако это не значит, что предложение было принято. Но как вы догадались? — пробурчала я, поставив джезву на плиту.

— Так я ее написала, — засмеялась она. — Статью. А в качестве подопытного образца взяла вот этого (небрежный кивок в сторону полуголого Федорова). Думаю, что он не устоял, особенно против массажа левой ступни. На подушечку большого пальца жали? Понравилось? То-то. Мое коронное ноу-хау. Дарю и поздравляю. Хотя в любом случае вам придется немного подождать.

— Почему? — я отвернулась, и кофе моментально сбежал.

— Холодной воды добавьте, — посоветовала дамочка. — Так будет вкуснее. На чем мы остановились? А, вспомнила. Вам придется немного подождать. Для начала Федя должен развестись. Со мной.

— Так вы… — пробормотала я, бросив уничижительный взгляд на мгновенно съежившегося Федорова. Вот сволочь, молчал, как партизан на допросе!

— …Его жена. Первая, единственная и пока что законная. Еще вопросы?

— А дети у вас есть?

— Бог миловал. От такого родишь, так сразу на себе крест надо ставить. Кофе у вас отменный. В меру горький и крепкий. Еще чашечку. Может быть, ты нас познакомишь? — обратилась нежданно обретенная супруга к своему первому, единственному и пока что законному мужу. Тот демонстративно отвернулся, не забыв в который раз подтянуть полотенце. Нашел время стесняться! Да и перед кем? Под полотенцем нет ничего такого особенного, чего бы мы ни видели.

Гостья пожала плечами:

— Вот так всегда. Все приходится делать самой. Анна Федорова.

— Стефания Иванова. Можно просто Эфа. Меня так все зовут.

— Понятно, —  усмехнулась Анна. — Поменял гадюку обыкновенную на более ядовитую и дорогую змею. Узнаю тебя, любимый. Песчаную Эфу так просто на Птичьем рынке не купишь. А вот гадюку в любом лесу найти можно. Дело нехитрое. Но ведь тебе гадюки не нужны? Тебе что-нибудь особенное подавай.  Понимаю: мечты о домашнем серпентарии по-прежнему остаются в силе.

Федоров покраснел, фыркнул и, ссутулившись, удалился, не забыв при этом хлопнуть дверью.

— Как ребенок, честное слово, — сказали мы синхронно и переглянулись.

Другой отрывок: https://mo-nast.ru/tag/ironicheskij-detektiv/

Моя страница в ВК: https://vk.com/public176523965

The post «Этюд в багровых штанах». Новая версия first appeared on Анастасия Монастырская.

…На следующий день пришлось собрать свои вещички и покинуть тихое пристанище. Свернув спальный мешок и собрав вещички, я потопала домой. Воображение рисовало сладкие картины: вот я поднимаюсь по лестнице, нажимаю кнопку звонка. Мне открывает чисто выбритый Сидоров, благоухающий вкусным парфюмом. Из кухни доносятся не менее упоительные запахи. Родичи плачут от умиления, а затем в моей жизни наступает долгожданная сказка. Хотела сказку? – Получи! По полной программе.

Возвращение блудной внучки, племянницы и жены не забуду до пенсии. Дверь мне тогда открыла дамочка, похожая на упитанную тумбу — метр на метр. Венчал эту композицию нелепый блин с двойным подбородком, обрамленный химическими кудряшками.  С двух сторон дамочку подпирали два малолетних, практически одинаковых создания без явных признаков пола – просто детский унисекс какой-то.

— Вы к кому? — грозно спросила тумба.

На мгновение я даже растерялась. Что ж тут такого произошло за два месяца? Неужели мою скандальную родню таки выселили в неизвестном направлении? Усилием воли я отогнала эту соблазнительную мысль и поставила даму в известность:

— Вообще-то, я пришла к себе домой. Есть возражения?

Она по-коровьи меня оглядела и задала второй дурацкий вопрос:

— А вы кто?

Видали? Кто я? Фея из сказки, блин! Крестная! Пришла осчастливить своих протеже на всю оставшуюся жизнь. Взмахну волшебной палочкой, и будем им горшочек с кашей и ослиные уши в придачу. Разозлившись, я мастерски отбила подачу:

— А вы?

После этого наш диалог зашел в тупик. Тумба явно вознамерилась не пускать непрошенную визитершу даже на порог. Мне же отчаянно хотелось попасть в родные пенаты (по дороге для храбрости я выпила две баночки пива, и теперь организм требовал срочного уединения). В общем, пришлось в доступных выражениях (все-таки институт культуры за плечами) объяснить, кто здесь главный и какие права имеет. На шум словесной баталии, плавно переходящей в баталию физическую, выкатили мои исхудавшие родственники. Не было только господина Сидорова. Интересно, а этот куда подевался! Ответа на этот вопрос я не получила, поскольку в дело вмешалась тетя Соня. Оценив расстановку сил, она гаркнула:

— Ольга, осади назад: не видишь, это Эфка домой вернулась.

Ольга, она же тумба, назад не осадила. Наоборот, напирала, словно танк отечественного производства. Два маленьких бэтэрчика пристроились по бокам. Тетка привычным движением взяла двух близнят за шкирку и мастерским броском откинула в сторону. То же самое она проделала с женщиной-тумбочкой. Правда, на последнее у нее ушло намного больше времени. Поди-ка отыщи шкирку в складках жира. Остальные хранили ледяное молчание, невозмутимо наблюдая за происходящим.

 Как только путь оказался свободным, я рванула к двери, на которой кривилась табличка: «типа сортир». Во мне боролись противоречивые чувства: облегчение и злость. Попробуйте побыть наедине с собой, когда ко всем вашим телодвижениям прислушивается толпа в коридоре. Когда я вышла, Софья обратилась ко мне:

 – Ну-ка, поворотись, Эфка, экая ты смешная! Тощая как ручка от швабры. Ее, кстати, ребята вчера сломали. Так что сходишь и купишь новую.

Остальные, словно получив теткино дозволение разговаривать,  радостно загалдели:

— Эфка! Вернулась!

Софья по-командирски оборвала эту какафонию:

— Вернулась! Вспомнила про родичей. Ай, молодца! Ты там прохлаждаешься, а мы тут, значит, без тебя с голоду помирай?! За два месяца ни одного звонка, ни одного рубля. Дед с бабкой чуть коньки не отбросили (дед тут же услужливо показал мне пару сломанных конькобежных коньков). Фима едва на работу не устроился (в руках у дядьки мелькнула старая трудовая книжка). У крокодила зуб сломался (В коридоре мелькнул зеленый хвост.). У меня радикулит  (Софья продемонстрировала свой радикулит, я и не знала, что он выглядит именно так). А Сидоров твой (где мой Сидоров?)… Тот вообще скотиной оказался (открыла Америку!). В общем, заварила ты кашу. Теперь — расхлебывай. Эгоистка! Паразитка! Тварь неблагодарная!

Закончить список лестных эпитетов ей все-таки не удалось. «С меня довольно!» – пробурчал господь бог на седьмой день. И с меня хватит!  Пора сказать «стоп» словесной Ниагаре:

— Минуточку внимания, господа-товарищи!  Значит так. Вернулась. Эгоистка. Паразитка. Неблагодарная. А теперь кто-нибудь может объяснить, что эта церберша делает в моем доме?! – и я ткнула пальцем в упитанный бок женщины-тумбы.

— Я по закону. Живу здесь, — церберша перешла на писк и неожиданно разрыдалась. — Право, между прочим, имею. Я жена вашего мужа. Законная. А это его дети. Коля и Толя. Сидоровы мы.

Я медленно сползла по стене на пол и тупо уставилась на новых родственников — семью моего мужа. Остатки разума подсказывали, что за два месяца сотворить шестилетних ребятишек вряд ли кому-нибудь удастся, даже такому половому гиганту, как Сидоров. Чудеса науки у нас до такого вряд ли дошли, значит… Получается, что…  Ну, Сидоров, ты и скотина! А я — дура.

Дядя Фима прокашлялся:

— Ну, да… Так оно и есть. Ты, Эфка, не переживай. Разное бывает. Ну, оказался твой муж козловатым, с кем не бывает. А детишки хорошие! Только шкодливые. Вчера кошку наголо обрили, лестницу клеем вымазали, Соне платья ножницами изрезали. А так все хорошо. Знакомься! Ведь они как бы и твои дети тоже. От одного мужа. Вот – Коля, вот – Толя. Или наоборот. Похожие чертяки, я их вечно путаю. Так что ты их для простоты зови Сидоров-1 и Сидоров-2. Да не плачь! Какие твои годы! Еще козла себе найдешь!

Так без меня меня и развели. Пока я боролась с деканом, мой третий муж благополучно отбыл в Америку, прихватив с собой двести долларов, накопленные  моим же непосильным научным трудом. В качестве компенсации оставил законную жену (одна штука), детей (две штуки) и крокодила Гену (к счастью, одна штука).

Пришлось снять квартиру побольше и устроиться еще на пару работ. Поскольку от Ольги с ее габаритами, астмой и малолетними детьми толку не было. А ели они, скажу прямо, много и часто.

Все изменилось полгода назад.

Первым позвонил Сидоров.

— Слушай, Эфа, я тебе из Калифорнии звоню.

— Ну, и как там в Калифорнии? — спросила я, выдирая из пасти Гены любимую скатерть.

— Тепло. Климат хороший. Кормят тоже хорошо.

— Рада за тебя. Сволочь!

— Что?

—  Я не тебе. Гене. Эта сволочь сжевала последнюю скатерть в доме.

— Он всегда был зубастым. Как дети?

— Нормально. Вчера доломали мою пишущую машинку.

— Они всегда были любознательными. Как моя жена?

— Которая из двух?

—  Не ты.

—  Страдает.

— Сильно?

— Сильно. Навернула на ночь глядя сковородку картошки с салом. Теперь у нее расстройство.

— Нервов?

— Желудка.

— Она всегда была впечатлительная. Правда?

— Тебе виднее. Все обсудили? Тогда пока.

— Эфа, погоди. Я, чего, собственно, звоню. Ты потратила на меня лучший год своей жизни. Плюс Ольга, Гена, дети. Знаешь, я тут фильм на досуге снял. О тебе. «Мистическая баба» называется. Не слышала? Тебя там Шарон Стоун играет или Ким Бессинджер. Я их вечно путаю. Обе блондинки.

— Я рыжая.

— Ну да… Правильно. Чувствую что-то не то… Упустил. Но теперь не исправить. Слушай, Эфа, я тебе деньги вчера перевел. На первое время.

— Сколько?

— Пятьсот тысяч.

— Сколько-сколько?!

— Пятьсот тысяч долларов. Понимаю, это мало, но…. Я потом пришлю еще. Все-таки год твоей жизни… Лучший год.

Гена флегматично догрызал кисточки на скатерти, я тупо смотрела прямо перед собой. Вот так, живешь, мечтаешь и вдруг, бац, — мечты становятся явью.

А потом зазвонил телефон.

— Кто говорит?

— Не вешай трубку. Это я.

— Какими судьбами, Петров?

— Я тебе из Лондона звоню.

— И как там в Лондоне?

— Туман. Чай в пять часов. И везде англичане.

— М-да… Бывает же такое… Подумать только, везде англичане.

— Эфа, чего звоню… Я на работу устроился.

— Мир сошел с ума!

— Не надо иронии. Я на хорошем счету. Наша фирма борется за чистоту окружающей среды. Зеленые леса, чистые реки, белые горы, искусственные шубы. Искусственные цветы. И правильное распределение отходов.

— Ну и кто спонсирует эту прелесть?

— Между прочим, тут масса желающих. Знаешь, сколько в Англии миллионеров?

—Немного. Согласно последним данным.

— Да? У меня сложилось иное представление. Куда ни плюнь – везде миллионеры. Как там тетя Соня?

— Нормально. Обострение язвы. Как обычно.

— Она всегда была язвительной. А дядя Фима?

— Нормально. Геморрой. Перхоть. Икота. Как обычно.

— Он всегда был многоплановым. А рыбки?

— Ты по-прежнему уверен, что они золотые?

— Конечно.

— А, по-моему, это подвид пираний. Жрут. Кусаются.

— Они всегда были как ты. Эфа, послушай меня. Понимаю, что я поступил с тобой как последняя свинья. Ты потратила на меня два года своей жизни.

— Заметь, два лучших года.

— Правильно, лучших. Знаешь, я только теперь понял, что мир не будет совершенным, пока мы не выплатим долги ближним своим. Так что вчера  перевел деньги на твое имя.

— Сколько?

— Немного. Миллион.

— Что, тоже долларов?

— Почему тоже? Фунтов стерлингов. Понимаю, это мало за все горе, которое я тебе причинил, но пока у меня больше нет. Только об одном прошу, не покупай шубу из натурального меха. Пожалуйста…

Ну и кто сошел с ума: они или я? Надо бы завтра навестить свой банк. Вдруг все-таки это они претендуют на лучшую палату в лучшей психиатрической клинике.

А потом зазвонил телефон.

— Хэлло, Долли! Это я, твой больной зуб.

— Больнее некуда. Привет, Иванов. Откуда?

— Из Канады. Воздух тут обалдеть. Жратва — супер. Только бабы подкачали. Страшные и занудливые, чуть что: сразу в 911 звонят. Скучаю по тебе, змеюка подколодная.

— А я нет.

— Так и думал. Как бабушка?

— Нормально. Освоила Интернет. Теперь активно общается с поклонниками садо-мазо.

— Она всегда была коммуникабельной. А дедушка?

— Нормально. Вчера отпустили.

— Откуда? Из больницы?

— Из милиции. Драку устроил в ресторане.

— Он всегда был смелым. Крошка, угадай с трех раз, зачем я тебе звоню?

—Денег хочешь дать.

—Умница! За что ценю. Ты потратила на меня…

— Лучшие годы своей жизни. Знаю, знаю… И во сколько ты их оцениваешь?

— Пока не очень дорого. Понимаешь, устроился работать хакером. Работа сложная, опасная.  Короче, три миллиона тебя устроят на первое время?

— На первое — да. В долларах или в евро?

— А ты как предпочитаешь?

— По курсу не понять. Давай пятьдесят на пятьдесят.

— Заметано. Сейчас переведу. И вот еще что…

— Что?

— Купи себе норковую шубу. Как бы от меня в подарок. Лады?

Моя страница в ВК: https://vk.com/a.monast

Другой отрывок: https://mo-nast.ru/iz-roman-bez-variantov-2-ole-lukoje/

The post Из романа «Робинзон по пятницам» first appeared on Анастасия Монастырская.