… Впервые я увидела Маргу на лестнице собственного дома. Она, соплюха, жалась к батарее, стараясь согреться. От одежды шел пар. Вторые сутки дождь, иногда небо прорывало тяжелым весенним снегом.  Хотелось солнца и надежды, но вместо солнца — свинцовый дождь.

Учуяв свежий табачный дым, Марга повела носом, словно голодный щенок, и поползла, поскуливая. За ней тянулся мокрый след. Рваные кеды набухли от влаги и пованивали.

Я протянула соплюхе всю пачку. Мгновение, и сигареты исчезли в кармане куртки.

− Тетенька, дайте прикурить!

Я, не глядя, бросила коробок спичек.

Она, не глядя, поймала. Жадно затянулась.

− Сигареты у вас, тетенька, вкусные.

− Обыкновенные. 

− И обыкновенное может быть вкусным. Неважно, что оно обыкновенное, правда? Главное, что оно доставляет удовольствие.

− Странное заявление для тинэйджера.

− Мне семнадцать, − она зябко повела плечами. – И причем тут возраст? Кто много видел, мало плачет.

− Лопе де Вега.

Она сделала вид, что поняла:

− Ну да, Вега… Вот и дядя Митя то же самое говорил, пока не помер. Он много поговорок знал – образованный был. Только пил много. Выпьет, и давай из классики шпарить. Король Лир там, Йорик. Шекспира уважал. А когда трезвый, философов цитировал.

− Фраза про удовольствие тоже его?

− Его, − еще глубокая затяжка. – Он говорит, что пока человек не поймет, что ему в жизни доставляет истинное удовольствие, он не человек − полуфабрикат. А вот как поймет, начнет иначе воспринимать свою жизнь, ценить каждое мгновение.

− А ты человек или полуфабрикат?

− Человек. Мое удовольствие – люди.

− А дом? Тепло? Еда?

− Люди. Без еды и тепла можно прожить, без людей нельзя. С ними сложно, а без них никак. Они и дом дадут, и тепло, и еду, да и сигареткой побалуют, − она прищурилась, насмешливо изучая меня.

− А от чего твой дядя Митя помер? От водки?

− Под поезд сиганул. Афишу увидел, и сиганул. Даже не знаю, чего он в той картинке такого разглядел. Афиша как афиша. «Вишневый сад» в новом составе. Чего он взвыл? Стоял и плакал, я его еле оттащил. Неприлично, когда  мужчина на улице плачет, правда?

− Слезы — слабость?

− Любая эмоция – слабость. Наедине с собой – куда ни шло, но на людях! Зачем давать оружие против себя?

− Так что там с дядей Митей твоим?

− Да ничего, − она закурила еще сигарету. – Несколько дней молчал, потом  хлопнул для храбрости − и под поезд. Плохая смерть. Грязная. И людей подвел – состав задержали на два часа, пока его с рельсов соскребали. Люди-то причем? Они же деньги потратили, билеты купили, а тут дядя Митя в роли Анны Карениной.

Она словно пересказывала фильм. Тогда меня поразило это спокойствие, и только потом я поняла, что Марга вообще лишена каких бы то ни было эмоций. И для нее человеческая смерть  − всего лишь эпизод, не более. Люди впрямь были для нее удовольствием, своеобразным развлечением: марионетками, над которыми можно ставить эксперименты. Любопытные, надо сказать, эксперименты. Единственное, чего Марга не прощала людям, когда люди от нее отказывались. Тут не жалела сил и времени: придумывала свое – изощренное – наказание и мстила долго, со вкусом и наслаждением.

− Тебе разве не жаль дядю Митю?

− А чего жалеть? Его ж никто под поезд не толкал. И пить не заставлял. Ну, досталось роль другому. Ну? Сам все решил. Только с ним проще было – мужики не приставали, думали, что я с дядей Митей сплю. А как помер, сразу лапать стали. Пришлось уйти из подвала. Подвал хороший, там горячая вода течет, можно помыться, одежду постирать.

− Родители есть?

− Я ими не интересуюсь, − солгала она. −  Живут себе и живут. Я давно уже сама по себе. Вот как школу закончила, так и живу одна.

− Как же родители тебя отпустили?

− Я для них — позор. На выпускном выпила немного, с пацанами гулять пошла, они меня в одной из парадных… того… А я, дура наивная, ничего не помню. Очнулась на скамейке возле родного дома, сижу и думаю, отчего мое платьице белое в алых разводах, трусы порваны, а между ног саднит. Домой пришла, мать в истерике. Мол, тварь подзаборная. Отцу по барабану, но к истерике присоединился. Так я в институт и не поступила – из дому ушла. Лето прожила за городом – ягоды, грибы, речка. Осенью обратно в Питер перебралась. Пришла домой – а там замок новый. И мне места как бы и нет. Сначала, конечно, помыкалась,  потом втянулась – привыкла, сама по себе. Ни от кого не завишу, делаю, что хочу. Только кушать иногда хочется.

Именно тогда это и случилось.

Серый столбик пепла — теплый и горький —  вместе с алой капелью упал на ступени. Настоящее смирилось перед будущим.

 Дар сам рванулся навстречу жертве. Я не стала удерживать. Впервые за много недель почувствовала свое «я» − свободное, живое, пусть и не похожее на других, но живое.

Подобно бутону, пророчество медленно и сладко раскрывалось, сила росла и крепла, легко подчиняя себе все тело. Останови кто в тот момент — убила бы.

Соплюха вздрогнула и застыла. Глаза распахнулись, принимая вторжение.

Есть судьбы, в которые нельзя вмешиваться: сделаешь только хуже. Я и до Марги встречала таких же мытарей − обреченных, искалеченных от рождения и разрушающих все вокруг, и прежде всего, самих себя. Но у этой девочки была особая – обжигающая − сила. Дай ей волю – от мира мало что осталось бы.

Черный клубок, разматывающийся по спирали. Липкие ядовитые нити. Осторожно их распутала, пытаясь увидеть хоть малейший проблеск света. Ничего. Тьма. Агрессия. Ненависть. Все, к чему прикасалась эта девочка, превращалось в пепел и боль. И кровь, очень много крови. Цепочка мертвых имен. Я на мгновение замерла, когда поняла, ЧТО стало с родителями Марги. И ЧТО на самом деле произошло с дядей Митей. И ЧТО могло произойти со мной.

Почуяв атаку, чужое «я» забилось испуганной птицей, стараясь вырваться. Но я цепко держала. На седьмой спирали  открылось сплетение наших судеб — ее и моей. Ничего хорошего эта встреча ни ей, ни мне не сулила.  Дальше нить распадалась на две тонкие, почти невидимые. Оставь я тогда все, как есть, Марга в тот же вечер погибла бы. А с ней ушло бы и зло, предначертанное ей и мне от рождения.

Отпустить бы ее тогда. Отпустить и забыть. Встретились и разминулись. Я заколебалась. Уйти? Но тут увидела второе ответвление — тоненькое, едва державшееся на клубке судьбы. Дарующее право на равновесие.

Другой отрывок: https://mo-nast.ru/otryvok-iz-romana-ku-li-kassandra/

Моя страница в ВК:https://vk.com/club176523965

The post Отрывок из романа «Ку-ли»: Марга first appeared on Анастасия Монастырская.

Я неторопливо шла к метро. Ехать минут двадцать, до «Петроградской».

Мне всегда нравился этот район, чудом избежавший столь популярного нынче и жуткого в своем безвкусии новостроя.

Центр города не пощадили — за полтора года уничтожили восемьдесят исторических зданий, оставив после них либо уродливые ямы, либо серые гротескные коробки-отели.

Петроградку почти не тронули, за исключением нескольких домов на Карповке. Снесли и построили отель «Северная корона» − гостиничный саркофаг с прогнившими коммуникациями. Так и стоял призраком на набережной – непонятно зачем и непонятно для кого.

Здесь всем заправлял Каменноостровский проспект – «самая легкая и безответственная улица Петербурга», как сказал когда-то Осип Мандельштам. Именно эта удивительная самодостаточность – легкость и мнимая безответственность – отпугивала инвесторов. Они терялись, плутая по изящным улицам и проулкам, и, выходя к Северной короне, поспешно ретировались.

 Особенно Петроградская сторона хороша в конце сентября и в заснеженном феврале, с первыми проблесками солнца. 

В сентябре на точеные силуэты струится кленовое золото – желтое, красное, оранжевое. Оно шуршит под ногами, и ранним, промытым и чуть холодным утром, когда Петроградка спит, упоительно бродить по длинному проспекту Попова – от Каменноостровского до Аптекарской набережной. Снег выгодно оттеняет ее строгую, лишенную вычурности красоту. Четкие линии пробуждают смутное волнение, словно когда-то, давно, еще в другой жизни, я жила здесь и была счастлива. Правда, счастье  длилось недолго и закончилось в одночасье — с тем, чтобы уже никогда не повторится. 

Маленькой я любила гулять в Ботаническом саду, где в промозглый ветреный март зацветали первые азалии, а в конце мая, всего лишь на несколько часов, распускала прозрачные белые лепестки Царица ночи. И в эту, в такую, ночь я всегда чувствовала себя особенно  живой и одновременно смертной, словно природа, запертая в теплицы, торопилась дать единственно верную подсказу.

В юности часами бродила по ночным улицам, забредала в кружевные уютные дворики; рассматривала высокомерные, наглухо застегнутые особнячки, подле которых легкой тополиной поземкой вились воспоминания.

Никогда не любила центр Петербурга – громоздкий антикварный магазин, пропахший нафталином чужих судеб. Я боялась и боюсь его пыльных шкафов и ящичков, тюков с тряпьем, ветхих альбомов с фотографиями.

Помнится, еще в тот, непонятный и сомнительный, период, полный намеков и случайных прикосновений, Марга затащила меня в антикварную лавку на Моховой.

− Смотри! – она искрилась невинной радостью. – Сколько здесь всего! У вас удивительная атмосфера. Чувствуется, здесь работают особенные люди. 

Последние фразы адресовались продавщице – тридцатилетней усталой девице с варикозной сеточкой на бледных ногах. Она мгновенно попалась на крючок и улыбнулась в ответ, сделав тем самым новый вклад в Банк эмоций Марги.

Марга умела находить подход к любому: ее внешняя приветливость, яркая, запоминающаяся внешность, невероятная включенность в жизнь мгновенно привлекали и располагали к себе.

 И только я знала, что радость эта фальшива от начала до конца, придумана самой же Маргой. Она умело использовала людей, добиваясь собственных целей, и сразу же вычеркивала отработанные контакты. В голове у нее два списка: «тот, кто еще пригодится» и «отработанный материал». Я тогда, как и сейчас,  находилась в первом, но постоянно ждала, когда перейду во второй.

Иной – потусторонний – мир в лавке я почувствовала с первых же секунд и сразу же возненавидела это место. Замелькали тени прошлого, в ушах зашумело от многоголосья чужих историй, в горле запершило от пыли – стало трудно глотать и дышать. 

Марга уверенно подошла к витрине. Стало понятно, что здесь она не в первый раз, и заранее подготовила мизансцену, в которой и мне предстояло участвовать.

−  Покажите нам вот это колечко.

В ее прозрачную  розовую ладонь, похожую на перламутрово-утреннюю раковину, лег перстень с рубином. Тяжелый, красивый, в широкой золотой оправе. Марга осторожно взяла кольцо и поднесла его к окну. На солнце рубин ожил, внутри зажегся алый свет, и стали видны две глубокие царапины. Крест-накрест.

− Примеришь? – Марга передала перстень мне.

Продавщица затараторила:

− Прекрасный выбор! Рубин – камень любви и жизни. Считается, что он дает своему владельцу неограниченную власть над людьми.

− Власть? – вскинула бровь Марга. – Мне нравится. А что еще про рубины говорят?

Девушка прошла неплохой мастер-класс:

− Маги считали рубины кровью драконов и с их помощью спасались от чумы. А в Индии камни растирали в порошок и добавляли в вино.

− Зачем?

− Для увеличения мужской силы, − продавщица шало стрельнула взглядом по охраннику. 

− Что ты чувствуешь? – жадно спросила меня Марга. От нее пахло клубникой и полевыми цветами.

Стоило прикоснуться к перстню, как мелькнули алые всполохи. Меня отбросило на несколько десятков лет назад, когда погасла жизнь его последней владелицы. Перстень, казалось, ухмылялся и ждал новой жертвы.

− Возьмите! – Я положила украшение на стекло прилавка и, не сдержавшись, вытерла влажные руки о юбку.

− Красивое! – Марга обратила на меня обманчиво невинный, сияющий взгляд. – Я хочу его!

− Не покупай.

Она вдруг разозлилась:

− Почему? Себе хочешь?

К нашему разговору прислушались продавщица и охранник.

− С мертвого тела снято. Несчастливое. Горе принесет.

− Говоришь, как цыганка на вокзале, − пробурчала Марга. – Дурную энергетику с камня снять можно. В полнолуние на окно положить или святой водой опрыскать. Знаешь, сколько я на него деньги собирала?

− Твое дело. Хочешь – бери. И пойдем уже. Душно тут.

− А чье оно? – Марга надела кольцо на безымянный палец. Перстень сидел идеально, словно действительно ее ждал.

− Помнишь актрису Кэти Райх?

− Немку? – рассеянно уточнила Марга. Кольцо подмигивало кровавыми искорками. –  Ее то ли зарезали, то ли задушили.

− Зарезали. Это ее кольцо.

Продавщица ойкнула и достала изумрудную подвеску:

− А про эту что скажете?

Охранник приблизился. Все трое, они взирали на меня с суеверным ужасом.

Аура подвески оказалась легче – затейливая, веселая, словно брызги шампанского. Я увидела юное прелестное личико, застывшее в ожидании. Девушка сидела на коленях пожилого дядечки, и тот застегивал на белой шейке золотую цепочку с кулоном. «Нравится, дитя мое?» − «Очень!» − «Скажи спасибо, как я тебя учил». Девушка покорно соскользнула с колен  поклонника, расстегнула ему брюки…

− Сексуальная вещичка, − сказала я. – Тот, кто ее купит, не останется без мужского внимания. Вот только любви в нем не стоит искать. Скорее, корысть.

− Мне через неделю двадцать лет исполнится, − прошептала Марга. – Хочу особенное украшение, чтобы память на всю жизнь. Посоветуй.

− Выбирай новую вещь. Чужая энергетика опасна.

Марга заупрямилась:

− Не люблю новодел, в нем души нет. А здесь у каждой вещи – своя история. Видишь перчатки? Рука у женщины была узкая, узкая…. Даже моя «шестерочка» с трудом влезет. И пуговки перламутровые. Или веер… У меня дух захватывает, как представлю, на скольких балах он побывал.

Она кружилась по лавке, словно глупый мотылек, впервые увидевший яркое пламя. И чужая аура невидимой позолотой оседала на ее восхитительной бледной коже.

Я же по-прежнему задыхалась от призраков убийц, блудниц и людей с шальными рогожинскими глазами. Даже невинный на вид столик из красного дерева с изогнутыми ножками таил загадку. Под его двойным дном — любовная переписка величайшей русской балерины и высокородного любовника. Переписку так и не суждено найти. Не люблю, когда читают чужие письма. Тем более, написанные столь безупречным любовным языком.

Марга не смогла снять перстень.

−  Если не куплю – умру! Он мне по ночам снится!

Моя страница в ВК: https://vk.com/public176523965

Другой отрывок из романа: https://mo-nast.ru/otryvok-iz-romana-ku-li-kassandra/

The post Из романа «Ку-ли»: Антикварная лавка first appeared on Анастасия Монастырская.

Щелчок выключателя — и я застыла.

Осознав, что от меня толку не добиться, Марга оборудовала новое место работы на свой вкус – в духе гадательного салона: с черепами, хрустальными сферами, заунывной музыкой. Новенькие колоды карт, руны, китайские монеты — чего тут только не было. Марга не понимала, что все это не нужно.

− Желание клиента – закон. Если клиент хочет, чтобы ему погадали на картах — погадаешь. С тебя не убудет, а человеку приятно. Я специально узнавала, сейчас модно: руны, Таро, Книга перемен. Астрология – так себе, постольку поскольку. На всякий случай, поучись гороскопы составлять. Всякие там нательные карты.

− Натальные.

− А, значит, умеешь! Очень хорошо. Хочешь, тебе мантию звездочета купим? Недавно в магазине розыгрышей такую видела, со скидкой.

− Марга!

− Извини. Увлеклась.

Комфортно ли мне здесь? Прислушалась к ощущениям. В комнате ощущалась опасность и нервозность. И предупреждение. Закрыв, глаза, попыталась его считать. Но тщетно. Символы ускользали.

Интересно, кто жил в этой квартире? Марга сказала, ей помогли с расселением, и жильцы были очень рады переехать подальше от коммунальных склок.  Люди уехали – их чувства остались, несмотря на ремонт и дорогие материалы.

Темновато. За жалюзи — двор колодец. Старые окна, заставленные геранью и кактусами, подглядывали друг за другом. Занавески еще тех времен — из ситца, на проволочке. Одернешь, а там целый мир. Еще тот аквариум. Захотелось закрыться. В спальных районах намек на интимность сохраняет расстояние между домами. Как в бане: люди моются и стараются не глазеть друг на друга.  А здесь любопытство за шторкой – юркое и очень внимательное.

Я пила кофе, когда раздался звонок в дверь. На мониторе – холеный мужчина. Дорогое пальто, белый шарф, завязанный модным узлом. Под пальто, наверняка, розовая рубашка и красный галстук. Любимое сочетание для офисного планктона. Постоянно оглядывался, будто за ним слежка. Еще раз нажал на кнопку звонка. И вновь оглянулся.

Открыла. Бояться мне нечего. Холодный ветер остудил икры ног, закружил, взметнув черную юбку. Мужчина отпрянул.

— Вы – Кассандра?

— Я.

— Простите, я без записи. Но мне очень срочно нужно узнать свое будущее. Хорошо заплачу.

— Проходите. Последний кабинет.

Он пошел вперед, сложив руки за спиной, словно на расстрел.

− Давайте ваше пальто. Присаживайтесь. Думаю, в кресле вам будет удобно.

Рубашка действительно розовая. Только галстук темно-серый. С красными завитушками. Хоть какое-то разнообразие.

− Кофе?

Поставила перед ним гостевую чашку, обезличенную своей основной функцией.

Попробовал.

— Как вы догадались, что я хочу кофе? Именно такой? Ах, да… Вы же все знаете.

— Пока не все. Но это поправимо. Вижу, вы волнуетесь – постарайтесь успокоиться. Больно вам не будет. Я имею в виду физическую боль.

Его взгляд метнулся к серебряному подносу, на котором Марга любовно разложила скальпели. А это зачем? А, гадание на крови. Интересно, об одноразовых перчатках она побеспокоилась?

− Вы меня — этим?

− Не беспокойтесь: этим – нет.

— Чем-то сеанс у психоаналитика напоминает, — пробурчал мужчина. — Или у шарлатана. Пока не разобрался. А вы хитрая, Кассандра: я вам выложу всю подноготную, и вы дадите мне очередной бессмысленный совет.

— Бессмысленных советов не бывает, — кофе обжег язык и небо, освобождая и обнажая рецепторы. — Не хотите говорить, не надо. Пейте кофе и думайте о своей проблеме.

Я поставила чашку и подалась вперед, рассматривая чуть рыхловатое лицо. Капризный подбородок, безвольная линия губ, нос крупноват — с бульбочкой. Из таких получаются никчемные начальники и номенклатурщики.

Тридцать восемь лет. Свой бизнес. Женат. Детей нет. Пока. Но это не имеет никакого отношения к тому, что его так беспокоит.

Его душа напоминала капусту – не слишком плотный кочан, кое-где подверженный желтизне и старости. Приподнимать листья было не так уж сложно, хоть и противно. Где же это, где… нащупала. Увидела. Подобно жирному слизню, оно сидело в самом центре седьмого листа и пожирало, давясь от жадности. 

Я откинулась на спинку кресла, борясь с желанием вымыть руки.

— Итак? — он выпил кофе, освоился и теперь стремительно добирал уверенности. — Что вы узнали обо мне?

— Достаточно.

На дне чашки застывшая гуща. Сколько же времени прошло? Несколько минут и целая вечность. И самое главное, я не знаю, как сказать то, что я увидела?

— Вас зовут Павел.

Дернулся. Уже хорошо.

− Год назад вы поехали в командировку. Точнее, вы так сказали жене. Даже город назвали – из тех, что помнятся, но сразу же забываются. То ли Урюпинск, то ли Саранск, неважно. Вам просто не хотелось платить деньги за вторую путевку. А еще вам хотелось свободы. Таиланд, не так ли? Много удовольствия. Много секса. Много адреналина.  Четыре месяца назад заподозрили неладное, но продолжали спать с женой. К врачам обращаться не хотите, боитесь. Реноме, все такое.  И потом – а  вдруг подтвердится?! Вместо анализа вы пришли ко мне. Это не так страшно и не так дорого.

− Как вы… — прохрипел он.

− Не СПИД, Павел. Гепатит. И у вашей жены гепатит. Только как вы ей скажете? Она ведь только вчера вас обрадовала, что ждет ребенка. Или анализов подождете? Ей все равно придется их сделать. Представляете шок вашей жены? Вы у нее первый и единственный мужчина. И это ее первая беременность.

— Чушь какая, — он вытер пот со лба. — Я пришел к вам, чтобы узнать о своих конкурентах по бизнесу. В моей фирме проблемы. А вы всякую ерунду гоните. Страшилки рассказываете.

— С бизнесом у вас все в порядке. А вот с семьей – нет.

Он поднялся: на розовой ткани проступили черные пятна.

— Что мне делать?

— Принять ситуацию. Смириться. Рассказать жене. И решить, будет ли она рожать вашего ребенка.

Он резко поднялся, схватил пальто и уже в дверях спросил:

— Сколько я вам должен?

— Сто пятьдесят евро, — ответила Марга. — Согласно прейскуранту.

Без лишних слов он выложил деньги.

Марга пробила чек.

Он взял ненужную бумажку и вышел.

— Ну, ты даешь мать! Еще салон не открылся, а мы уже в прибыли. Только почему клиент такой нерадостный?

— Будущее у него такое. Нерадостное.

Марга нахмурилась:

— Сколько раз тебе говорила — ври. Довольный клиент не только расскажет о салоне, но и придет к нам еще раз.

— В Питере пять миллионов человек. На твой век хватит.

— Думаешь? Тогда ладно. На первый раз прощаю. Но остальным – ври. У тебя сейчас по записи дама. У нее проблемы.

— Какие?

— Жрать ей меньше надо, вот какие проблемы. А вообще-то от нее муж ушел.

***

Когда закрывается одна дверь, открывается другая. Мне нравится эта поговорка. Что-то в ней есть. Главное, вовремя заметить другую дверь, и не застрять при входе, пропуская кого-то вперед.

Я промолчала, когда Марга поставила перед клиенткой бокал с коньяком и блюдце с шоколадом. Хороший сервис, ничего не скажешь. Коньяк отменный, ноздри мгновенно уловили дорогой аромат.

Но к коньяку клиентка не притронулась. Смотрела на меня, как корова на бойне, которая уверена: сюда ее привели только на ознакомительную экскурсию.

Марга тактично вышла.

Мы помолчали.

— Неужели все так плохо?

Модные брюки впились в бедра до синевы. Джемпер плотно обтягивал толстые бока. Три подбородка нервно подрагивали.

− Чтобы понять вашу проблему, мне нужно проникнуть в ваше будущее.

− Как это?

— Просто позвольте мне сделать это.

Она кивнула.

Всего одна фраза, один кивок, и чужое сознание полностью подчинено. Сахарная вата. Я тонула в липкой субстанции, задыхаясь от запаха жженого сахара и ванили.

Выбралась, чувствуя себя липким и невкусным леденцом.

— Неужели все так плохо? — повторила клиентка.

— Отчего же! У вас два пути. Первый – продолжать жить так, как вы живете.

— И?

— Через три года вы умрете. От закупорки сосудов.

— А второй?

— Перейти в соседний кабинет к нашему диетологу. Разработать программу похудания. Через два года у вас будет свой бизнес, через пять выйдете замуж за иностранца. Кажется,  итальянец. Тут я могу ошибаться. Может быть, и француз. Будете счастливы и богаты.

Она открыла рот и медленно закрыла. Словно рыба, выброшенная на берег.

— А вы не врете?

— Не имею привычки.

− Столько раз худела. А потом снова набирала. И снова худела.

− А почему вы худеете?

− Неприлично быть толстой, − она понизила голос. − В транспорте люди ругаются. Много места занимаю. И муж ушел. Сначала спать не хотел, потом на людях стеснялся, а потом – просто ушел.

− Хотите его вернуть?

Она задумалась:

− А зачем? Вы же мне итальянца пообещали. Или француза. Для меня сейчас – никакой разницы. Главное, что будет. А Серенька мой – пусть себе другую тетеху ищет, с которой не стыдно. 

Она подхватила сумочку и, переваливаясь, направилась к выходу.

Я воровато выпила чужой коньяк и закусила шоколадкой. Стало тепло.

— Я в тебе не ошиблась, — Марга сделала вид, что не заметила моего алкогольного воровства. — Она сейчас у нашего диетолога. По двойному тарифу. Кстати, когда будешь разговаривать с другими, имей в виду, что у нас есть…

— Я знаю штатное расписание.

— Извини, дорогая. Не подумала, — Марга замялась, что на нее совершенно не похоже. — Тут к тебе гостья. Впустить?

Я знала, кто.

— Сделай так, чтобы нам не мешали.

Моя страница в ВК: https://vk.com/public176523965

Другой отрывок: https://mo-nast.ru/otryvok-iz-romana-ku-li/

The post Отрывок из романа «Ку-ли»: Кассандра first appeared on Анастасия Монастырская.

О пророчествах сказано и написано немало. В них верят и не верят, в них играют, ими живут. Пророчеств о конце света побаиваются – а вдруг действительно что-нибудь, да случится. Но каково приходится современной Кассандре, чьим пророчествам никто не верит? Близкие – бывший муж и дочь – давно махнули на Кассандру рукой. Что возьмешь с алкоголички и городской сумасшедшей? Лучшая подруга использует ее дар в салоне гаданий. Жизнь Кассандры – замкнутый круг. Пока однажды…

Пока однажды ей не сообщают, что ее бывший муж убит.

***

…За несколько дней до Рождества мир почувствовал, что бог вот-вот нажмет на «delete». Собственно, к богу не было никаких претензий, старик и так долго терпел, балуя кредитом по выгодной процентной ставке. Но рано или поздно даже самое плохое кончается, что уж говорить о хорошем. Хорошее кончается еще быстрее.

Пора.

Девять дней.

Двести шестнадцать часов.

Двенадцать тысяч девятьсот шестьдесят минут.

Не густо.

Но если перевести в секунды, кажется, что времени еще очень-очень много. Целая вечность…

…и фляжка с коньяком.

Пальцы привычно отвинтили пробку.

Горло обожгло.

Глаза встретили свинцовое небо, набухшее снегом и декабрьским дождем. Если ты есть, господи, сделай хоть что-нибудь! Дай знак, что все будет хорошо! Порази  меня в сердце! В мысли! В жопу!  Еще лучше в печень, она давно уже заслужила, чтобы ты ее поразил!

Олег замер, прислушиваясь.

Ну?

Ну!

Ничего не изменилось. Все та же паутина красно-синих огней − пустота. Все та же сосущая боль в желудке − страх. Город, как гигантская рождественская елка, раздражающий суетой и неоновой неуклюжестью. 

Еще, что ли, выпить? Для храбрости! Терять-то нечего.  Все равно помирать.

Налево пойдешь — пропадешь.

Направо пойдешь – пропадешь.

Прямо пойдешь …

Олег резко остановился, удерживая равновесие. Ноги разъезжались. Глупо ходить зимой в летних ботиночках. Глупо, но ему нравилось. Холод напоминал: пока ты жив, есть шанс. Почему бы им не воспользоваться?

Пустая фляжка полетела в снег, сверкнув на прощание янтарной каплей. Олег достал новую. Присел на скамейку. Самое лучшее – остаться здесь, покинув жизнь по-английски. И все — никаких проблем и рефлексий. Просто и честно. Извини, господи, с поставленной задачей я не справился. Впрочем, как и ты. Но с тебя особый спрос…

Несколько дней, и все закончится. Никого не будет. Никого и ничего. Только ты и твой мертвый мир, готовый к перезагрузке. Еще один Апокалипсис… За ним – Армагеддон.

Модная тема.

На модные темы всегда есть спрос, как и предложения. В интернете появился виртуальный тотализатор. Люди делают ставки на конец света, надеясь сорвать самый большой куш в своей жизни. Даты шлифуются, сюжет обрастает новыми подробностями и ссылками.

Старик Нострадамус, Ванга, древние китайцы и майя, всех не упомнить. На гигантском виртуальном дереве множатся ветки древних пророчеств. Проходят дни, и ветки ломаются, исчезая в огромной виртуальной дыре, чтобы однажды прорасти вновь и поразить чье-то больное воображение.

Конец света – величина постоянная.

<> Люди, ау! Кто слышал последние новости про конец света?! Говорят, это будет незабываемо! Надо бы отметить… Кто «за»?

<>В 20.. году на землю упадет астероид диаметром более 800 метров и наступит полный Армагеддон.

<>В 20.. году закончится нефть, и мир поглотит война за ресурсы. А еще, по слухам, Земля отвернется от Солнца. И наступит временный конец света.

<>В 20.. году закончится календарный цикл Майя и, возможно, состоится столкновение с астероидом 2005 YU55.

<>В 20.. году нас всех ждет долгожданный конец света. Время пятого Солнца, сама солнечная система станет боком к галактической оси, нарушатся все космические циклы, изменение полюсов и т.д., и т.п. В общем, сами додумаете, что произойдет. Если воображения не хватает, возьмите стандартный голливудский боевичок. Кстати, дети индиго советуют подготовиться: у 0,5% населения есть шанс выжить.

<>В 20.. году наконец-то состоится Рагнарёк, он же судный день. День начала и конца! Гиперпространственный переход в четвертое измерение. Для смертных это будет смерть, а для Богов – рождение. Узнать, бог ли ты, можно здесь….

<>В 20.. году, по версии астрофизиков, к солнечной системе доберется облако космической пыли, которая сметет все на своем пути. И наступит довольно скучный конец света. В пыли. В этом году обещают скидки на пылесосы и метелки от пыли.

<> В 20.. году цивилизация погибнет, а еще через год растают ледники, и большая часть суши будет затоплена.

<> 20.., 20.., 20.., 20..   — конец света на выбор.  Нострадамус предсказал ядерную войну, Исаак Ньютон рассчитал, что все имеет свое начало и свой конец, а древние китайцы еще сотни тысяч лет назад поняли: все когда-нибудь ёбнется. Какой смысл переживать?

Людям нравятся виртуальные игрушки, стимулирующие страх. Страх помогает сделать выбор. Страх дает силы идти вперед. Страх дарит надежду. И веру в то, что однажды страх закончится. Именно поэтому каждый подсознательно уверен: с ним ничего плохого не случится. За левым плечом – ангел-хранитель, на безымянном пальце кольцо с надписью «Спаси и сохрани», в голове –  соты суеверий и детской веры: я буду жить. Вечно. А тот, другой, когда-нибудь умрет. Аминь.

После жизни – смерть, после смерти — пустота. Никаких тебе рождественских чудес, никаких сказок. Никакого хэппи-энда. Никто не спешит спасать мир, тем более, что сам мир этого не просит. Миру все равно – жить или  умирать: день за днем он пускает блаженные пузыри и радостно похрюкивает, увидев в ночном небе россыпь очередного фейерверка.

Может, оно и к лучшему? Отсутствие рефлексий равняется инстинкту самосохранения. Чем меньше думаешь, тем крепче спишь. Чем крепче спишь, тем дольше живешь. А чем дольше живешь, тем позднее умираешь. Что и требовалось доказать.

Глупый список! Олег брезгливо скомкал листок. Поднес зажигалку.

Обугленная страница напомнила жизнь – уродливую и бессмысленную. Ничего не изменить. И бесполезно спрашивать себя, как такое могло случиться? Где и когда он стал нитью этого запутанного пророчества?! И почему мир выбрал именно его?

За что?

Одно дело, когда сидишь в мягком кресле, жуешь поп-корн и смотришь фильм с Брюсом Уиллисом, и совсем другое дело, когда твою маленькую, удобную и благополучную жизнь затягивает в воронку пророчества. Он – магическая шестеренка, заставившая вертеться весь этот сложный и непонятный механизм. Шестеренка непрочная, слабая, стоит приложить силу – и раскрошится под давлением.

Расскажи кому, сочтут параноиком. Не поверят. Был бы рядом Нострадамус, и тот бы засомневался. Писать витиеватые стихи в надежде, что кто-то когда-то их превратно истолкует, − не так уж и сложно. Другое дело, оказаться в потоке судьбы, чувствуя, как он несет в  противоположном от твоих желаний направлении. И знать, что ни одна из систем торможения не работает. Разве что смерть придет на помощь.

 Впервые за долгое время Олегу захотелось позвонить женщине, которую до сих пор любил и ненавидел − за прямую спину и чуть растерянную улыбку. Странно, что за все годы семейной жизни только и запомнились, что прямая спина и улыбка, пробуждавшая в нем бешенство и мучительный стыд.  Но сейчас он был готов терпеть, что угодно. Лишь бы оказаться рядом.

Где грань, стирающая ненависть? Пусть не в любовь – в желание поговорить, обнять, вдохнуть забытый запах крема и шампуня для волос. Запах зеленого яблока. Свежий и вкусный.  Запах прошлого.

Он достал мобильник, открыл телефонную книжку. Пробежался от А до Я.  Пусто. Десятки имен, а того – единственного − нет. Стер после последней встречи, решив, что больше никогда, нигде и ни за что. Порвал последнюю нить, отпустив на все четыре стороны. С тем, чтобы тут же пожалеть о принятом решении. Только и помнит, что одну цифру – девять. Ну, что за чертова баба! Даже когда она нужна, ее нет.

Олег встал и равнодушно направился к дому. А, может, все блажь? И не будет никакого конца света? Мир отпразднует Рождество, Новый год, потом Старый новый год, и все пойдет по-старому. Единожды заданный порядок, который еще никто не отменял. И все же… было в этом сожженном тексте что-то изначально неверное −  невидимая заноза глубоко под кожей.  Раздражало.

Под ногами хрустели осколки стекла, словно раздавленные новогодние игрушки. Он вспомнил тот счастливый год, гадание на кофейной гуще, мальчишеские мечты. Мы – молоды, красивы, богаты и желанны. Молодость, как и красота, быстро закончилась, богатство принесло долги и обязательства, а возраст − понимание, что ты никому не нужен.

…Нож вошел почти нежно, деликатно. Тело повалилось на чьи-то подставленные руки. Стало мягко и тепло. Потом – никак.

Что ж, и такое случается.

У каждого свой Апокалипсис.                         

Еще один отрывок: https://mo-nast.ru/otryvok-iz-romana-kajros-alisa/                

Моя страница в ВК: https://m.vk.com/a.monast            

The post Отрывок из романа «Ку-ли» first appeared on Анастасия Монастырская.