Мне давно хотелось пройти по Арсенальной набережной. Именно осенью. Чтобы дождь и ветер. Сейчас там везде ремонт, дома в лесах и полиэтилене. Людей утром — ноль. Только город и я.

Свидание было творческим. Для того, чтобы в сложный календарный и эмоциональный  период запустить новый поток сил и энергии.

О творческих свиданиях я прочитала у Джулии Камерон:

«Но что же оно такое – творческое свидание? Это отрезок времени, примерно пара часов в неделю, которые вы выделите, дав обещание потратить их на заботу о своем творческом сознании, о внутреннем художнике. В изначальной форме творческое свидание – это экскурсия или поход в театр, которые вы планируете загодя и отстаиваете перед всеми, кто сует нос не в свое дело. Не берите никого на это свидание, кроме вашего внутреннего художника, творческого ребёнка. То есть никаких пассий, друзей, супругов и детей – какие-либо спутники исключены». 

Театр я не люблю. Экскурсии тоже. Мне нужна другая энергетика, и двух часов в неделю, пожалуй, сейчас маловато. Я — писатель, и мне необходимо разделенное молчание, обрывки разговоров, образы. Энергия камня, настроение Питера, природа, лес и вода. Возможно, чуть позже будут музеи, выставки. Кино. Обязательно — Ботанический сад. Путешествия. Короткие и долгие.

На творческом свидании мозг отключается. Ты гуляешь, смотришь, осязаешь, пробуешь и  получаешь удовольствие от процесса. Важно не то, сколько страниц ты потом напишешь, важно твое нынешнее состояние, важен творческий релакс.

Я рисовала на камне руны и смотрела на темную невскую воду. Вспомнила Готланд с его северными развилками и неожиданными открытиями. Полотно с рунами и нарисованными героями. Если представить Питер как это полотно, то цвет росписи будет не красным. Черным или темно-синим, и движение будет прерывистым, невротичным, персонажи совсем другими. У питерских персонажей иной пунктир и совсем другая траектория.  Я увидела свой роман на этом полотне. Героиню — чуть в стороне — и тех, других, которые до этого момента были от меня закрыты. Я знала имена, не не видела лиц. Я знала сюжет, но не понимала мотивов. Питер был щедрым на этом свидании. Он просто показал картинку и объяснил, что к чему.

Творческие свидание — это тоже творчество. Ведь свидание нужно не просто продумать, его необходимо предугадать, его стоит предвкушать. Оно не столько для тебя. сколько для твоего внутреннего ребенка-художника:

«Проводить время наедине с вашим ребёнком-художником – необходимое условие заботы о самом себе. Долгая прогулка по сельской местности, одинокая поездка на взморье с намерением встретить рассвет или закат, экскурсия в незнакомый храм, чтобы послушать церковную музыку, или в этнический квартал, где вас встретят непривычные зрелища и звуки, – вашему художнику все это может понравиться. А возможно, он любит играть в кегли?».

Моя разбойница точно не любит играть в кегли. Ей руны и приключения подавай. А что любит ваш внутренний ребенок-художник?

The post На свидание с… first appeared on Анастасия Монастырская.

К счастью, комок мокрой грязной шерсти скоро замер возле симпатичной чешкой таверны. Меню обещало аутентичную кухню, и там явно было теплее, чем на улице. Я подняла беглеца, хорошенько его выжала и вошла.

– Добрый вечер, пани. Вас давно уже ждут. Могу сразу предложить горячего вина, чтобы вы смогли согреться.

Официант с большим почтением проводил в закрытый зал. За накрытым столом сидел молодой человек в старинной разноцветной одежде.

– Я вас представляла совсем иначе, – сказала я.

– Старше?

– Наверное. Все-таки легенде о гамельнском крысолове не одна сотня лет. А вам можно дать тридцать лет, а то и меньше.

Официант принес высокий бокал с горячим вином. Корица и апельсин.

– Давайте спишем мой цветущий внешний вид на Карловы Вары. Там изумительные минеральные источники.  Я рад видеть вас, Джейн. Угощайтесь. Когда в Праге наводнение, еда получается особенно вкусной, ведь ее готовят из страха и надежды. Пока вы согреваетесь и насыщаетесь, я изложу вам свою версию событий.

Крысолов затянулся сигаретой:

– Когда-то, давным-давно, задолго до истории с Гамельном, люди верили, что душа имеет форму мыши. Маленькой юркой мышки. Мышки были разного цвета: белые, серые, рыжие, черные, бурые и даже золотистые. Когда человек чувствовал голод, жажду, усталость или отчаяние, он ложился спать. Утро вечера мудренее, все об этом знают. Во сне мышка покидала тело через рот и отправлялась искать то, что нужно ее хозяину. Иногда она приносила хлеб, иногда вино, иногда надежду или новые силы. Пока мышка путешествовала, человек крепко спал, его тело нельзя было переносить, иначе душа не сможет найти путь обратно. Если душа до утра не возвращалась, человек умирал, и никто не мог понять, почему.

– Так в Гамельне…

– Я увел души, – улыбка Крысолова принадлежала старику. –  Я читал потом мою легенду и ее вариации: полчища крыс шли за дудочкой и утонули в реке. Все было не так, Джейн, совсем не так. Не крысы – мышки. Много-много мышек, принадлежащих жителям Гамельна. Я оставил души только детям. Их было сто тридцать. Сто тридцать детей смотрели, как их родители теряют души, и горько-горько плакали.

– Но их родители остались живы.

– Физически, да. Но в каком-то смысле они были давно мертвы. Человек может прожить без души и не заметить этого, поверьте мне, уж я-то точно знаю. Я живу тысячи лет и с каждым годом становлюсь моложе. Однажды я превращусь в младенца, и мой путь, наконец-то, закончится.

– Есть и другая версия: городские власти вам не заплатили, и вы решили отомстить.

– Старые легенды всегда врут. Люди рассказывают, привирают, забывают имена, подробности, обстоятельства, а потом зачем-то меняют сюжет. Зачем мстить мертвецам? Мне были не нужны их деньги. Двери в домах открываются сами собой, и люди дают мне то, в чем я нуждаюсь. Вот как сейчас, например. Завтра никто из здешних поваров и официантов не вспомнит про наш маленький пир. А недостачу на кухне и в погребе спишут на собственную забывчивость. Так что вы можете заказать еще вина. Все за счет заведения.

Он рассеянно оглядел пустой зал: огонь в искусственном камине, головы искусственных животных на стенах.

– Мир становится фальшивым. Никто не хочет быть настоящим, кругом суррогаты. Я вернулся в Гамельн, чтобы спасти детей. Не смотрите на меня так, знаю, что это звучит пафосно, но тем не менее… Я действительно хотел спасти детей. Они бы выросли и стали такими же, как и их родители. Сто тридцать невинных душ.

– Сто двадцать девять.

– О, вы и про это знаете.

– Хромой мальчик не поспевал за всеми, и гора со входом в счастливую страну закрылась раньше, чем он успел дойти. Мальчик вырос и прожил жизнь в несчастье и сожалениях.

– Но у него осталась душа. Маленькая белая мышка. Я помню его. И сожалею, что малыш не успел. Он был еще и глуховат, и слишком поздно расслышал мою мелодию. Боги и судьбы могли вмешаться, но не захотели. Все случилось так, как случилось.

– Но почему сейчас и почему именно эти дети?

– Ответ очевиден. Вы видели их родителей. С ними, как и в Гамельне. У детей нет будущего.

– Родители вне себя от тревоги.

– Бросьте, Джейн. Вы были у них. Странная квартира. Несколько семейств с одним вожаком. Ни одной фотографии детей. И никаких переживаний. Все, что им нужно, это я. Дети лишь повод. Думаю, они вам поставили свои условия…

The post Роман «Без вариантов» — Прага first appeared on Анастасия Монастырская.

– Вы больше не похожи на русскую, – сказал он.

– А на кого я похожа?

– На человека, который потерял дом, национальность и себя.

– Так и есть. Вы хороший психолог.

– Я хороший таксист. В Таллинне вы были и не раз, но давно. По делу или так, с летом попрощаться и подумать?

– И то, и другое.

– Тогда «Виру» действительно то, что вам нужно. Берите номер с видом на море.

У Таллинна мужская энергетика. Это мужской город, созданный для женщин. Мужчины в нем теряют себя. Женщины находят. Мужчины здесь счастливы и безмятежны. Женщины красивы и ненадежны. Средневековье раз и навсегда наложило свой отпечаток на судьбы и характер тех, кто живет в этом городе, но еще больше на тех, кто сюда приезжает. Таллинн отравляет быстро, прерывисто и навсегда.  Что-то однажды происходит, и вот ты сидишь на полу в Нигулисте, разглядываешь «Пляску смерти» и находишь в одном из персонажей свои черты. Смерть подмигивает, протягивает тонкую руку и приглашает на танец. И ты танцуешь, даже если еще не готов танцевать.

Вот такой он, этот Таллинн, где мне назначил встречу Румпельштильцхен. Я заселилась в номере. 17 этаж, и видно море. Когда-то, давным-давно, еще в прошлой жизни мы приехали в Таллинн: маленькая Лея, Алекс и я. Алекс сразу же засел в баре и напился, а мы с Леей отправились на море. Было много снега, сказочная метель, и Лея кружилась в белых вихрях и ловила снежинки ртом: «Мама, смотри! Я – снег!»

По едва заметной и извилистой тропке мы дошли до пирса, и я застыла… Море –  недовольный голодный  медведь – перекатывалось с бока на бок. Море хотело уснуть. Но куда там?!  Куда деться от северной бессонницы в начале зимы?!

– Мам, а если бы ты не была человеком, кем бы хотела стать? – Лея крепко прижалась ко мне, ветер нас сносил к самому краю пирса.

– Морем и только им.

– Почему?

– Оно изменчивое и свободное.

И вот теперь мне хотелось бросить все, прийти к морю и войти в него, шаг за шагом, пока вода не сомкнется над головой, пока вода не войдет в тело и не станет им. Пока я не стану морем.

Клубок шевельнулся в кармане и зашипел. Я обожгла пальцы и выругалась:

– Маленький злючка!

Румпель ждал меня в кафе у Марко. Итальянский закуток в центре Таллинна. Стеллаж с винами, четыре столика, итальянское радио. Он сделал выбор за меня.

– Здесь лучший Primitivo в Таллинне, даже в Италии не всегда найдешь вино такого качества. Итак, Джейн. Ты можешь решить мою проблему?

– Тебе нужна жена или тебе нужен ребенок от жены?

– Бинго, девочка! Когда имеешь дело со сделками, всегда задавай уточняющие вопросы. Мне нужен ребенок. Продолжение рода. Если получится оставить еще и жену, то пусть она остается. Видишь ли, Джейн, мы с ней женаты целую вечность и один день. И только этот день мы с женой и проводим. Не уверен, что мне понравится целая вечность рядом с Кирке. Не уверен, что мне вообще понравится Кирке в больших количествах. Но ребенка я могу иметь только от нее. Так решили боги и судьбы. Своего рода проклятие.

The post «Без вариантов» — Таллинн first appeared on Анастасия Монастырская.

А вы что думаете? И снова небольшой отрывок.

…Русалочка принесла еще стаканчик. Ее туфельки оставляли на ковролине мелкие брызги крови – хлюп-хлюп – но кроме меня этого никто не видел. Я представила, как она выходит из аэропорта, доезжает до центра и потом долго – часа два – идет от вокзала к кирпичным докам. Где самые дорогие квартиры с видом на черную-черную воду. Как она заходит в свой дом и чуть раздувает ноздри – принц был здесь еще утром, влажное полотенце пахнет гелем для бритья. Ей незачем звонить, она уже сейчас знает, что ничего не вышло из этой глупой истории любви.

– Ты пахнешь морем, – говорил он, когда они только познакомились.

– Ты пахнешь рыбой, – говорит он сейчас.

Счастье пахнет морем. Горе пахнет рыбой.

Она будет летать – долго и много, пока однажды большой и красивый самолет не упадет в море… Как только ее мертвое тело коснется воды, ноги превратятся в хвост, но никто об этом не узнает. Никто, кроме меня.  Потом она станет морской пеной, и кто-то снимет полнометражный фильм. И об этом узнают все. В том числе и принц.

Я выпила за Русалочку и ее новые туфли от Джимми Чу.

В Гамбурге было холодно. Даже слишком. Немцы кутались в шарфы, надвигали на лоб шерстяные шапки. Я направилась к докам. Над водой нависали красные кирпичные дома. Когда-то мы с Алексом были здесь – долго гуляли по Репербану, заглядывали в секс-шопы, а потом отправились смотреть мюзикл.  У меня тогда была новая камера и я фотографировала все в черно-красном цвете. Занавес, шторки, ковролин, ноги зрителей. Не помню, что мы смотрели. Может, шоу Удо Юргенса, может, «Призрак оперы». Неважно. В середине первого акта я заснула. Мне снился немецкий язык и темный лес с запутанными тропами.

А вот здесь, насколько помню, был магазин с хорошим бренди, который можно купить в розлив. Память не подвела. Хозяйка – оплывшая, некрасивая и рано состарившаяся, показалась смутно знакомой. Наверное, она была здесь и в прошлый раз.  В Германии всегда так: можно вернуться через много лет и обнаружить все тех же людей на все тех же местах. Здесь время живет и работает по настроению. Хочет – бежит, хочет – останавливается.

– Шнапс или бренди? Грушевый, яблочный, на абрикосовых косточках? Хотите попробовать? Фрау, наверное, замерзла, – она говорила на немецком, с легким акцентом, и я вдруг осознала, что хорошо ее понимаю. Хотя Алекс считал, что я совершенно не способна к иностранным языкам. К черту Алекса! И к черту его суждения! К черту все!

Вдоль стен – слева и справа – словно головы экзотических животных, развешаны прозрачные емкости с краниками. Что же выбрать для последнего глотка?

– Бренди, мадам. На ваш вкус.

Слово «мадам» ей понравилось. Она было потянулась к одному сорту, но передумала. Метнулась влево, в темный угол, нацедила в маленькую стопку из самой крайней и неприметной канистры.

– Попробуйте вот этот бренди. Охотничий. Секрет знал только мой отец. Он умер семь лет назад, и это последняя партия. Видите, осталось на донышке –  всего на одну флягу.

Я пригубила. На иссушенном языке растекся томленый лесной орех, приправленный нотками осенней коры и запоздалого дождя. Плотный, тягучий, он обжег горло и потек сосновой смолой по пищеводу.

– Вам нравится?

– То, что нужно. Мы с этим бренди просто созданы друг для друга.

–  Что вы чувствуете?

Еще один глоток.

– Погоню. Опасность. Зверя. Смерть.

Она долго смотрела мне в глаза. И зрачки у нее были – вертикальные и ярко-желтые. Кайма вокруг черного камня.

– Значит, это ты. Я уже потеряла надежду. Но он всегда говорил, что ты придешь. Боги и судьбы говорили то же самое: надо надеяться и ждать. Я была терпеливой, и вот награда.

The post «Без вариантов» — Гамбург first appeared on Анастасия Монастырская.

У Марселя – потрясающая энергетика. Это красивый, непредсказуемый город, где может произойти, что угодно и с кем угодно. Запах моря, рыбы и лаванды.

Город яхт и придуманных тайн и героев. Посреди воды стоит замок Иф, в котором томится призрак Эдмона Дантеса. У Дантеса был прототип, и в замке действительно когда-то содержались заключенные, но… реальность проигрывает художественной условности.

К базилике Нотр-Дам-Де-ла-Гард ведет свой крестный путь. А если свернуть с набережной вглубь города, то можно разглядеть еще два призрака Эйнштейна (здесь его особенно любят) и Александра Дюма.

В Марселе нельзя ничего планировать, здесь имеет смысл бродить без карты, пить кофе, вино и кормить чаек. Наблюдать за людьми, беречь карманы, смотреть на часы, чтобы успеть пообедать и поужинать, танцевать в маленьких номерах, похожих на скорлупку грецкого ореха.

И… еще учиться говорить по-французски, ибо другого языка здесь просто не принимают.

Из романа:

Дом сумасшедшей Марлен, как мне сказали, был в километре от базилики Нотр-Дам-Де-ла-Гард. Я неторопливо поднималась в гору, отмечая на асфальте метки – путь Христа, его маленькие остановки.

К вечеру тепло ушло, и с моря дул пронизывающий ветер. Я поднялась в базилику.

– Скоро закрываемся, маленькая мадам, – сказал мне смотритель. – Но для вас я сделаю исключение. Сидите здесь сколько хотите. Вон с той скамейки можно увидеть закат. Последний закат, говорят, самый красивый в жизни.

– Вы поставили на смерть?

– Да, маленькая мадам. Одиннадцать женщин за одиннадцать лет. Они все приходили сюда и все садились на эту скамейку. Закаты были прекрасны. И женщины тоже были прекрасны. Смерть, хоть он и мужчина, выдает своим подопечным косметичку с хорошей косметикой, и эта косметика творит чудеса.

Он присел рядом. И мы немного помолчали, вдыхая свежесть ветра и моря.

– Между нами есть что-то общее? Почему они выбрали меня? Почему они выбрали нас?

– Моя дочь тоже была маленькой мадам. Потому я и поставил на смерть. Однажды она пришла ко мне и сказала, что месье Жендер пригласил ее на ужин. И что она обязательно пойдет в этот дом. Она была третьей, и мы тогда не знали, что именно происходит и почему. Я сказал ей, что она вольна делать все, что пожелает, лишь бы вернулась к полуночи.

Что общего между вами и моей дочерью? Я смотрю на вас, а вижу ее, хотя внешне вы совершенно не похожи. Она была пухленькой, моя Эллен, и брюнетка, а вы стрижены под ноль. Глаза, губы, скулы –  нет ничего, что бы вас роднило.

– И все же должно быть нечто, что объединило всех этих женщин и меня. Подумайте, месье, возможно именно в этом и кроется загадка, и я смогу вернуться, а вы проиграете свое пари.

– Я очень хотел бы его проиграть. В память об Эллен.

– Она была замужем?

– Так, встречалась, ничего важного.

– Она хотела умереть?

– Ни в коем случае! Эллен была сама жизнь! В ней было столько страсти, столько темперамента и огня, что она могла бы сжечь весь Марсель. Если бы захотела.

– Наверное, вы правы… Между нами нет ничего общего. И месье Жендер выбирает своих гостей просто по настроению.

Солнце садилось медленно, как бы нехотя. Багрово-черные сгустки капали в море, облака набухли золотом, они множились и ширились, и вдруг разом треснули, золото потекло на небо, много золота. Золото смешалось с багровым цветом, и небо приобрело ровный пыльно-розовый цвет.

– Пепел розы, – сказала я.

– Они тоже так говорили, именно так: «Пепел розы». Каждая. И Эллен мне это сказала в тот самый вечер. Я еще подумал, как это красиво и непонятно. Вот, что вас всех объединяет – пепел розы.

– Вот оно что… Кстати, вы не знаете, а кем был месье Жендер до того, как стал мужем мадам Марлен?

– Он был священником и убийцей.

The post «Без вариантов» — Марсель first appeared on Анастасия Монастырская.

***

The post Немного о Грузии и о грузинском маркетинге first appeared on Анастасия Монастырская.

Разговариваю с экскурсоводами. Спрашиваю. Уточняю. Планирую время и маршруты. Ведь у меня есть только три дня, чтобы посмотреть самое главное. Голова кругом. Люди, как вы успеваете? А никак! Выбирай главное. У каждого — главное свое.

The post Питерское настроение first appeared on Анастасия Монастырская.

Здесь невероятно хорошо осенью. Северные приглушенные краски, неторопливость и подготовка к самому уютному и прекрасному времени: хюгге. Хюгге, конечно, вне сезона, но зимой оно особенно актуально и значимо.

«Искусство хюгге — это искусство расширять свою зону комфорта, включая в нее других людей. Хюгге — это лучшее, что может случиться с интровертами. Хюгге дает им возможность общаться, не уставая от общения» (Майк Викинг). Общение, еда, интерьер, одежда — все нацелено на то, чтобы каждый человек вошел в состояние хюгге, иными словами, в состояние комфорта, спокойствия и счастья. Неслучайно, Дания считается самой счастливой страной в мире. Здесь даже есть Институт исследования счастья.

The post На пути к хюгге first appeared on Анастасия Монастырская.

Туве Янссон

Иногда наступает такой момент в жизни, когда в путешествии тебе совершенно не важен город и совершенно не важна страна. Все, что имеет смысл, — море.

Море должно быть. И точка. Северное, южное, теплое, холодное, синее. черное, красное или бирюзовое. Детали — от лукавого. Тебе. Нужно. Море. Прямо. Сейчас.

Море ждет именно тебя. В любой части света. В любое время года. Оно тоскует. Тоскуешь и ты.

Ты умираешь без него. Оно умирает без тебя. Не озеро, не река, не океан — море. У вас с ним пуповина одна на двоих. Уже не разорвать.

Плюешь на деньги, дела, обстоятельства. И покупаешь билет. К морю. Хотя бы на день. Хотя бы на час.

The post Просто — к морю first appeared on Анастасия Монастырская.

Арена. Место, где проходили многотысячные действа во славу третьего рейха и Гитлера лично. Территория размером в 10-12 современных футбольных полей. От нее осталось немного. Камни помнят.
Говорят, что многие, попав сюда, кривляются на уцелевшей трибуне, копируя Гитлера. Не знаю. Не видела. … Пусто. Редкие группки интуитивно разбиваются на одиночек. Каждый сам проходит этот короткий путь — от двери до трибуны. Молча. Камни помнят.

Ни одна фотография не сможет передать инфернальной дрожи, которая возникает здесь. Перед тобой огромное пространство. Глаз видит то, что есть сейчас: строительная техника, машины, мусор. Пус-то-та. Это место стараются забыть. Была идея построить здесь стадион, но… страшно. Здесь особая сила гуляет, а нут-ка вновь проснется?

Слой за слоем. Год за годом. Вот оно: лица-маски, костры, свастика. Гул. Переходящий в восторженный рев. Бешеное, безумное желание. Секс, умноженный на религию. Тысячи во имя одного. Избранного.
Человек испытав такое, не может остаться нормальным. Трудно оставаться нормальным, если ты знаешь, что ты бог. Невозможно остаться человеком на этой трибуне. Ты создал новую религию, новую расу, и каждый представитель этой новой расы – мужчина ли, женщина, — жаждет тебя. Ты скажешь – убить, убьют. Ты скажешь верить, поверят.

Именно здесь понимаешь, как замешивалось тесто истории. Из ингредиентов – вода и трагедия. Трагедия народов. Трагедия мира. Трагедия человека, возомнившего себя богом.
Мы неправильно считываем историю. Прошлые события – для нас сухие факты, даты, имена, стереотипы. Современные – только сквозь призму своего я.

История невозможна без личности.

The post Тесто истории first appeared on Анастасия Монастырская.