Сколько людей теряется в своем мире. Сколь из нас кричат «Ау», и не слышат себя.
Первый раз я потеряла голос в университете. Внутренний конфликт наложился на банальную простуду, простуда на курс занятий по политической журналистике. В политической журналистике, признаться, ни черта не понимала, курс казался надуманным, напыщенным и лишенным всякого смысла, но была система координат, и я была в ней.
Голос пропадал медленно: в черной дыре немоты подобно лангольерам исчезали фразы, слова, согласные и гласные… Они сжимались, кукожились, тлели, причиняли боль, вызывали изумление своим уходом… Пока не осталась воспаленная тишина. Вечером было заседание кафедры, и я должна была читать сообщение. Только хрипы. Мне не поверили. Только хрипы. После нескольких попыток оставили в покое. И я в этом молчании я вдруг почувствовала себя невероятно свободной и счастливой. Мне не нужно было говорить. Можно было молчать.
Я теряю голос, когда внутреннее «я» устает. Когда нужно остановиться и решить для себя – да или нет, без всяких «или», «возможно», «когда-нибудь». Так было, так есть, так будет. Это предупреждение: тебе дан еще один шанс, воспользуйся им.
Голос теряется на бегу, взахлеб. Внезапно. Подобно лавине. Вот он был, я говорю, рву связки, и вот его нет. Как и тогда: в воспаленной бездне исчезают гласные, сжигаются согласные, слова подобно пеплу падают в никуда. Остаются хрипы и… смущенная улыбка. Извините, но можно я сегодня помолчу?
Не устаю удивляться — физическое молчание способствует внутренней духовной регенерации. Воспаленное горло – бронхит, пневмония – (какая, в сущности, разница?!), дает временный шанс не говорить. И в этом долгожданном, выстраданном. вымоленном молчании зарождается нечто истинное, нечто правильное и верное, без которого дальнейшее существование просто невозможно. Это чудо: я теряю голос, но обретаю нечто более важное.
Я не могу говорить, отвечать по телефону, мурлыкать любимые мелодии. Обет молчания. И пока он длится, я расскажу вам сказку…
