Анастасия Монастырская

Отрывок из романа «Ку-ли»: Марга

… Впервые я увидела Маргу на лестнице собственного дома. Она, соплюха, жалась к батарее, стараясь согреться. От одежды шел пар. Вторые сутки дождь, иногда небо прорывало тяжелым весенним снегом.  Хотелось солнца и надежды, но вместо солнца — свинцовый дождь.

Учуяв свежий табачный дым, Марга повела носом, словно голодный щенок, и поползла, поскуливая. За ней тянулся мокрый след. Рваные кеды набухли от влаги и пованивали.

Я протянула соплюхе всю пачку. Мгновение, и сигареты исчезли в кармане куртки.

− Тетенька, дайте прикурить!

Я, не глядя, бросила коробок спичек.

Она, не глядя, поймала. Жадно затянулась.

− Сигареты у вас, тетенька, вкусные.

− Обыкновенные. 

− И обыкновенное может быть вкусным. Неважно, что оно обыкновенное, правда? Главное, что оно доставляет удовольствие.

− Странное заявление для тинэйджера.

− Мне семнадцать, − она зябко повела плечами. – И причем тут возраст? Кто много видел, мало плачет.

− Лопе де Вега.

Она сделала вид, что поняла:

− Ну да, Вега… Вот и дядя Митя то же самое говорил, пока не помер. Он много поговорок знал – образованный был. Только пил много. Выпьет, и давай из классики шпарить. Король Лир там, Йорик. Шекспира уважал. А когда трезвый, философов цитировал.

− Фраза про удовольствие тоже его?

− Его, − еще глубокая затяжка. – Он говорит, что пока человек не поймет, что ему в жизни доставляет истинное удовольствие, он не человек − полуфабрикат. А вот как поймет, начнет иначе воспринимать свою жизнь, ценить каждое мгновение.

− А ты человек или полуфабрикат?

− Человек. Мое удовольствие – люди.

− А дом? Тепло? Еда?

− Люди. Без еды и тепла можно прожить, без людей нельзя. С ними сложно, а без них никак. Они и дом дадут, и тепло, и еду, да и сигареткой побалуют, − она прищурилась, насмешливо изучая меня.

− А от чего твой дядя Митя помер? От водки?

− Под поезд сиганул. Афишу увидел, и сиганул. Даже не знаю, чего он в той картинке такого разглядел. Афиша как афиша. «Вишневый сад» в новом составе. Чего он взвыл? Стоял и плакал, я его еле оттащил. Неприлично, когда  мужчина на улице плачет, правда?

− Слезы — слабость?

− Любая эмоция – слабость. Наедине с собой – куда ни шло, но на людях! Зачем давать оружие против себя?

− Так что там с дядей Митей твоим?

− Да ничего, − она закурила еще сигарету. – Несколько дней молчал, потом  хлопнул для храбрости − и под поезд. Плохая смерть. Грязная. И людей подвел – состав задержали на два часа, пока его с рельсов соскребали. Люди-то причем? Они же деньги потратили, билеты купили, а тут дядя Митя в роли Анны Карениной.

Она словно пересказывала фильм. Тогда меня поразило это спокойствие, и только потом я поняла, что Марга вообще лишена каких бы то ни было эмоций. И для нее человеческая смерть  − всего лишь эпизод, не более. Люди впрямь были для нее удовольствием, своеобразным развлечением: марионетками, над которыми можно ставить эксперименты. Любопытные, надо сказать, эксперименты. Единственное, чего Марга не прощала людям, когда люди от нее отказывались. Тут не жалела сил и времени: придумывала свое – изощренное – наказание и мстила долго, со вкусом и наслаждением.

− Тебе разве не жаль дядю Митю?

− А чего жалеть? Его ж никто под поезд не толкал. И пить не заставлял. Ну, досталось роль другому. Ну? Сам все решил. Только с ним проще было – мужики не приставали, думали, что я с дядей Митей сплю. А как помер, сразу лапать стали. Пришлось уйти из подвала. Подвал хороший, там горячая вода течет, можно помыться, одежду постирать.

− Родители есть?

− Я ими не интересуюсь, − солгала она. −  Живут себе и живут. Я давно уже сама по себе. Вот как школу закончила, так и живу одна.

− Как же родители тебя отпустили?

− Я для них — позор. На выпускном выпила немного, с пацанами гулять пошла, они меня в одной из парадных… того… А я, дура наивная, ничего не помню. Очнулась на скамейке возле родного дома, сижу и думаю, отчего мое платьице белое в алых разводах, трусы порваны, а между ног саднит. Домой пришла, мать в истерике. Мол, тварь подзаборная. Отцу по барабану, но к истерике присоединился. Так я в институт и не поступила – из дому ушла. Лето прожила за городом – ягоды, грибы, речка. Осенью обратно в Питер перебралась. Пришла домой – а там замок новый. И мне места как бы и нет. Сначала, конечно, помыкалась,  потом втянулась – привыкла, сама по себе. Ни от кого не завишу, делаю, что хочу. Только кушать иногда хочется.

Именно тогда это и случилось.

Серый столбик пепла — теплый и горький —  вместе с алой капелью упал на ступени. Настоящее смирилось перед будущим.

 Дар сам рванулся навстречу жертве. Я не стала удерживать. Впервые за много недель почувствовала свое «я» − свободное, живое, пусть и не похожее на других, но живое.

Подобно бутону, пророчество медленно и сладко раскрывалось, сила росла и крепла, легко подчиняя себе все тело. Останови кто в тот момент — убила бы.

Соплюха вздрогнула и застыла. Глаза распахнулись, принимая вторжение.

Есть судьбы, в которые нельзя вмешиваться: сделаешь только хуже. Я и до Марги встречала таких же мытарей − обреченных, искалеченных от рождения и разрушающих все вокруг, и прежде всего, самих себя. Но у этой девочки была особая – обжигающая − сила. Дай ей волю – от мира мало что осталось бы.

Черный клубок, разматывающийся по спирали. Липкие ядовитые нити. Осторожно их распутала, пытаясь увидеть хоть малейший проблеск света. Ничего. Тьма. Агрессия. Ненависть. Все, к чему прикасалась эта девочка, превращалось в пепел и боль. И кровь, очень много крови. Цепочка мертвых имен. Я на мгновение замерла, когда поняла, ЧТО стало с родителями Марги. И ЧТО на самом деле произошло с дядей Митей. И ЧТО могло произойти со мной.

Почуяв атаку, чужое «я» забилось испуганной птицей, стараясь вырваться. Но я цепко держала. На седьмой спирали  открылось сплетение наших судеб — ее и моей. Ничего хорошего эта встреча ни ей, ни мне не сулила.  Дальше нить распадалась на две тонкие, почти невидимые. Оставь я тогда все, как есть, Марга в тот же вечер погибла бы. А с ней ушло бы и зло, предначертанное ей и мне от рождения.

Отпустить бы ее тогда. Отпустить и забыть. Встретились и разминулись. Я заколебалась. Уйти? Но тут увидела второе ответвление — тоненькое, едва державшееся на клубке судьбы. Дарующее право на равновесие.

Другой отрывок: https://mo-nast.ru/otryvok-iz-romana-ku-li-kassandra/

Моя страница в ВК:https://vk.com/club176523965