Отрывок из романа «Один»: Дегустация мертвых вин
Ровно в семь вечера вошли в белый зал и расселись за столом. Шахматная партия в ретро-стиле. Черные фигуры на белом фоне.
Мара и Павел Сергеевич Казус.
Кассандра с мужем Олегом.
Гости из Румынии Аргента и Рацван Стратула.
Алевтина-Тина — гранд-дама в инвалидном кресле.
Крупный кудрявый мужчина, заполнивший собой все пространство. «Для вас просто Александр, ma chere».
Марк, такой чужой и незнакомый в смокинге. Ему в пару – Анна, случайная знакомая. Едва заметный кивок в мою сторону – мол, вспомнила, узнала.
Старик, опирающийся на тяжелую палку с серебряным набалдашником в виде вороньей головы. Он остановился возле меня и бесцеремонно взял за подбородок.
– Терпкая, – сказал через паузу. – Со старой лозы. Танины. Выдержка. Кожа, табак и немного джем. Хотя нет, – он притянул меня и обнюхал, словно пес. – Сладости в тебе ни на миллилитр. Роза. Красная, разумеется. Покажи, на что ты способна, девочка.
Прошел к своему месту, отодвинув стул тростью. Сел и оперся на клюв ворона.
На подбородке проступили синяки.
Все в сборе.
Старый сицилийский grecanico. Вино состарилось два года назад. Представила, каким ярким и золотистым оно было в самом начале, каким медовым и ароматным стало на пике. Теперь цвет перешел в темный янтарь, а цитрусовый фруктовый аромат сменился нотами хереса. Вино пахло землей, морем после шторма и имело привкус нерассказанной истории.
По очереди наполнила бокалы. Когда оказалась возле старика, он ущипнул меня за задницу: «Тощая!»
Мара рассмеялась.
– Обычно дегустация начинается с ароматики, но умирающие или уже мертвые вина могут отпугнуть. Поэтому предлагаю сразу попробовать, и только потом вернуться к аромату.
Тягучее, чуть горьковатое. Даже сейчас в нем ощущалась сила и долгое послевкусие. Еще теплилась жизнь, но она стремительно уходила, соприкоснувшись с воздухом. Когда мы сделали второй глоток, вино умерло. Только я услышала слабый вдох? Как последнее слово молитвы.
– Вина как люди. Судьбы у них похожи, – большие ладони старика бережно держали бокал. – Мне бы хотелось послушать твою историю. Интересно, совпадет ли она с моей.
– Сицилия – не для женщин. Женщины здесь товар: они быстро взрослеют, редко влюбляются и рано старятся. Только север может сохранить женскую красоту, юг ее убивает. Как ее звали, теперь уже никто и не вспомнит. Одно из тех имен, которые итальянцы дают, не задумываясь. Лючия, Джованна, Анна-Мария, Кьяра. Но уж никак не Лаура или Беатриче.
– Итак, ее звали, – я пожевала вино. – Ее звали Франческа Марансана, и она была единственной дочерью Лучано Марансаны, очень уважаемого человека в Палермо. Говорили, что Лучано был дальним родственником того самого Марансаны, благодаря которому в двадцать девятом году Нью-Йорк узнал все об итальянской мафии, а заодно и о Великой депрессии, ибо в этот год и началась трехлетняя война двух кланов Марансаны и Массерии за «Большое яблоко». Впрочем, возможно, Лучано лишь набивал себе цену, и его фамилия писалась чуть иначе, но кого это тогда волновало? Что значит одна или две буквы, когда речь идет о власти?! Лучано крепко держал Палермо за глотку и присматривался к Таормине – еще одному раю на земле, правда, к тому времени уже слегка потрепанному.
Франческа убила мать в момент своего рождения, и это понравилось Лучано. Марансана так и не женился снова, но никогда не жалел, что его наследницей станет единственная дочь. Франческа – лучше всех сыновей вместе взятых. В ней сила юга, его выносливость и красота.
Свою дочь Лучано звал принчипессой, но Франческа хотела большего – стать королевой.
Конечно, она любила отца, как и бога, но отцов и бога любят все дочери. Франческа любила его ровно столько, сколько того требовали правила. Она рано уяснила, что любое правило всегда можно изменить, и что прав тот, кто способен на это. Она также знала, что отец скоро умрет, и тогда встанет вопрос о наследнике. Девица во главе мафиозного клана – нонсенс. Франческе был нужен муж, который бы стал частью семьи Марансана. Но такой, которым она могла бы управлять. Она сама привела его в дом, естественно, нарушив, все правила.
«ПапА, – сказала Франческа, войдя в отцовский кабинет. – Вот человек, который будет моим мужем».
Лучано посмотрел на тщедушную фигурку будущего зятя, на скошенный безвольный подбородок и спросил:
– Почему он?
– Он будет меня любить. Всегда. Даже, когда я состарюсь.
– Что дает тебе такую уверенность?
– Я вытащила его из грязи. Он сказал, если я это сделаю, он будет моим рабом. Я ответила, что со мной он возвысится.
– Насколько высоко ты решила его поднять?
–У меня есть фора в десять сантиметров – я всегда на каблуках.
Лучано вдохнул, навел справки, поговорил с кандидатом и нехотя дал согласие на брак. Молодой человек не нравился никому, но Марансана был стар и болен, и такова была воля принчипессы, а принчипессам папы-короли никогда ни в чем не отказывают. Принчипесс все обожают. Ведь рано или поздно они станут королевами. Не так ли?
Вино раскрылось, господа, ощутите его аромат. Что вы чувствуете?
– Несбывшиеся надежды, – ответила Аргента.
– Боль, – Казус флегматично рассматривал мертвый grecanico на свет.
– Нелюбовь, – Анна вытерла ладонь об юбку.
– Ошибку, – скрипнуло инвалидное кресло.
– Хорошую историю, ma chere, продолжайте. Кое-что я запишу и использую.
– Свадьба была на скорую руку: и на третий день после венчания Лучано умер. Франческа сменила подвенечное платье на траурное и отправилась в ту же церковь, – уже на отпевание. Франческа мучилась от жары и сильно потела. Сидя в церкви и глядя на мертвое лицо отца, она мысленно – день за днем – придумывала себе новую жизнь, которой теперь будет управлять она сама. Представляла, как вздрогнет Палермо, когда она сожмет его в своем сильном натренированном кулачке. В этот момент она даже любила своего мужа, который сидел рядом с ней. Все получилось, – думала принчипесса за шаг до золотой сияющей короны.
Когда они вернулись домой, Франческа отпустила слуг и пригласила мужа в кабинет – расставить точки над i. До того момента они ни разу не поцеловались, и она решила, что будет очень хорошо – скрепить деловое соглашение поцелуем. Он закрыл дверь и ударил ее. Маленький и тщедушный, он избил ее до полусмерти, выбил зубы, сломал нос и ребра. Франческа даже не дала отпора, так она удивилась. Принчипессу никто никогда не бил. В первый раз ее не любили, и это оказалось больно, очень больно. Очень больно, когда тебя не любят, и ты ничего не можешь с этим сделать.
– Чем же закончилась эта история? – спросил Рацван на ломаном русском языке.
– Как только Франческа поправилась и вставила себе новые зубы, она убила своего мужа. Вот и все.
– Неплохо, – сказал старик. – Вино состарилось в одиночестве. Бьюсь об заклад, ты отыскала бутылку на нижней полке, прямо у стены, и хозяин лавки был удивлен, что оно у него есть. Кто второй покойник?
– Feteasca alba.
Глаза Аргенты блеснули. Язык – юркая змейка – облизнул губы в предвкушении.
– Ну, конечно, – проворчал старик. – Румыны. Никогда не любил румынских вин. Ваша работа, барон?
Рацван Стратула отрицательно покачал головой.
– Ей никто не подсказывал, – вмешался Казус. – По условиям дегустации мы только озвучили тему и количество гостей. Никаких имен.
– Она знает, – Кассандра перебирала гранатовые четки. – Это же очевидно – она все знает. Вино как руны – открывает все и даже больше. Первое вино было ведь для Анны, не так ли? Можете не отвечать. Она поняла, что для нее. И ей оно очень понравилось. Не смущайтесь, милочка, вы можете забрать то, что осталось и выпить потом в одиночестве. Вино еще не все вам рассказало. Вот та бутылка, под номером семь, для меня. Возможно, Изольда, вы расскажете историю, которой я не знаю. Только, пожалуйста, не о девятихвостой лисе. Это слишком личное…
– До твоего номера еще дойти надо, – проворчала Мара. – Сейчас у нас Feteasca alba, автохтонный сорт. Ты ведь любишь его, Аргента?
Светлые косы, уложенные в замысловатую прическу, чуть дрогнули. Дерево на ветру.
– Его любит Рацван. Мои предпочтения ты знаешь. Даже этот вечер не в силах их изменить. Но я попробую. В память о прошлой жизни. Прошлая жизнь была прекрасна.
Барон Стратула ласково погладил жену по руке.
Тягучая тяжелая капля с привкусом смолы попала на язык. Язык был мухой в этом янтаре, и теперь медленно застывал, пока его обволакивали миллиарды оттенков вкуса. Сладость летнего утра, холод осеннего дождя, тепло объятий, боль расставаний.
– Какую историю ты нам расскажешь? – прокаркал старик. – Барон Стратула ждет.
Другой отрывок из романа: https://mo-nast.ru/iz-romana-odin-degustacija-mertvyh-vin/
Моя страница в ВК: https://vk.com/club176523965
